Ігор Юхновський: «Зміни будуть. Коли українці перестануть красти один в одного»

Видатний академік — про минуле, сучасне і майбутнє країни.

Наша розмова сьогодні – із доктором фізико-математичних наук, професором, академіком, народним депутатом України І–IV скликань, почесний громадянином Львова Ігорем Юхновським.

— Ігоре Рафаїловичу, ми спілкувалися рівно рік тому. Тоді у заголовок я винесла вашу фразу «Ми цю війну же програли»… Зізнаюсь — тоді, рік тому, це ваше твердження якщо не обурило, то покоробило. Сьогодні я вже повністю із вами згодна. Просто ви бачите далі і розумієте більше, ніж пересічний українець… Які ваші настрої сьогодні?

— Знаєте, я все життя працював… Все життя. І зараз маю три таких головних задачі: одна задача –це фізика, друга задача – нова Конституція України. І третя задача – львівське сміття.

Так от, я не маю особливо часу вступати в полеміку відносно тих чи інших помилок керівників держави. Я вважаю, що президент, один раз вибраний, — хороший він чи поганий, — має свої п’ять років відпрацювати. Те саме стосується і депутатів. А вже коли будуть нові вибори президента, тоді треба говорити про те, що цього не можна, а треба іншого (вибирати – ред.). Але не можна керівництво держави весь час, вибачте за слово, дурникати в тому, що воно того чи того не робить.

Бо наказ вищого керівника може бути дуже вдалий, але, все-таки, цей наказ іде по сходинках униз, аж до низу. І від того, як унизу виконають цей наказ, дуже багато залежить.

Якщо ми весь час будемо їм давати негативні оцінки, ми, фактично, позбавимо їх почуття самовпевненості, вони перестануть логічно мислити, вони почнуть боятися. Вони будуть боятися робити якісь рішучі кроки, бо будуть боятися критики. Тому я дивлюсь спокійно на те, як розвивається держава. Хоча я можу сказати, які я бачу недоліки, які зараз є…

— Кажіть.

— Мені здається, що основним недоліком, який є в державі, є порушення закону вартості.

— Що це значить?

— Кожний вид праці вимагає певних зусиль. Чи то розумових, чи фізичних. В залежності від вартості цих зусиль, виникає собівартість тої чи іншої продукції. Ну, крім того, додаються ще й різні податки. В результаті, — створюється ціна. Але люди, які виконують певну роботу, повинні мати відповідне винагородження.

І от, найгірше, на мою думку, що розумова робота сьогодні абсолютно не ціниться сьогодні в державі.

— І я починаю думати — чому?

— Відповідь маєте?

— Справа в тому, що в керівництві держави є люди не дуже грамотні, не дуже освічені.

Вони можуть бути розумні. Але їхня освіта теж дуже багато значить. Не в тому справа, які укази підписує президент чи прем’єр-міністр, а в тому, як він радиться з людьми. Бо до неосвіченої людини не прийде чоловік освічений для того, щоб разом помислити як жити далі… І це – велика трагедія держави.

Керівник держави повинен постійно комунікувати з різноманітними групами населення, він повинен знайти з ними спільну мову. І люди, які будуть з ними говорити, — з президентом чи прем’єр-міністром — по очах мають бачити, що ті їх розуміють. Якщо ж вони побачать, що президент чи прем’єр-міністр їх не розуміє, вони встануть і підуть. І в тому якраз і біда держави.

Ну, але, як я казав, вибрали – то маємо тримати.

— А що буде далі? 2019-й – це ж знову вибори. І у мене такі побоювання, що ми можемо вибрати ще гірших.

— Ви хоче запитати, чи є в країні нація?… От якраз це – найбільша трагедія нашої держави.

Нація відрізняється від населення тим, що вона має певний об’єм обов’язків по відношенню до держави.

Тобто, демократія нації і демократія населення – це різні речі. І от мушу вам сказати, що такої нації у нас немає.

Є дуже багато людей, які займаються лише плітками, розмовами, власними судженнями. Найчастіше вони вживають слово «треба»: треба так щоб було, чи треба так щоб було…

Але треба також, щоб ці люди сказали, що вони самі роблять для того, щоб було добре.

Втім, немає державницького самоусвідомлення на нижніх рівнях суспільства.

І виховання цих нижніх рівнів населення є одним із найважливіших завдань держави.

Це стосується не тільки глави держави, це стосується всіх ланок управління державою. Це стосується і Церкви, між іншим. Бо Церква має суттєвий вплив на населення. І от все ці інституції разом, скоординовано, мають виховувати державницьке мислення у людей. Але тої взаємної координації між ними немає.

— А чому, як ви вважаєте?

— Діло в тому, що Україна ніколи не була державою. Незалежною державою. За всю свою історію. Говорять про княжі часи, але княжі часи починалися, фактично, з варязької окупації, то пізніше вже стали князі тутешніми. А коли князі ті стали тутешніми, то й держава розповзлася, бо кожен тягнув на себе свою ковдру.

Ну, ми говоримо і про козацькі славні часи. Катерина ІІ знищила Запорізьку Січ не тому, що там жили запорожці, які воювали з Московією, а тому, що навколо Січі вже з’явилися осілі запорожці. Вони заводили родини, вони мали в своєму розпорядженні робочу силу, вони вели дуже високоякісне господарство, і вони не хотіли визнавати економічну зверхність Московії. І це Катерина ІІ вважала найбільшою небезпекою. І тому їх всіх було виселено на Кубань.

— Що ж, Катерина свого досягнула, знищивши навіть натяки на можливу появу української держави.

— … І вона того досягнула, так. Тобто, величезні маси трудового козацтва, які могли за себе постояти, які знали свої можливості і свої права, були виселені на Кубань.

Це був найбільший удар по Україні, який був нам нанесений за всю нашу історію.

Далі. Радянський Союз розпадається, розпадається величезна держава, яка має неймовірні багатства, і ці багатства стають нічийними. На прапори піднімається гасло: дозволено все, що не заборонено законом. Але в законах радянських просто не могли існувати статті, котра б стосувалися розподілу багатства між людьми. Тому, хто був більш проворний – той багатів. А далі почала багатіти бюрократія. Бо бюрократи, які виписували документ, скажімо, на право власності, думали: а чому я йому даю документ, який робить його багатим, а сам за це нічого не маю? І це стало основним джерелом майбутньої корупції.

Тому-то ми маємо сьогодні отаку Україну розхитану, і треба цю розхитаність подолати.

— Знаєте, розмірковуючи над відсутністю державницькою позиції серед більшості українців, Доній відкидає тезу про «тяжке минуле» нашого суспільства – Російську імперію, більшовицький терор, совок і т.д. І приводить в приклад Ізраїль. Який, на відміну від України, за 25 років свого існування став повноцінною державою, виграв шестиденну війну, ще й масово вивчив іврит, якого ніхто не знав до того. Чому вони змогли зробити оазу в пустелі, а ми, зі своїми чорноземами, все ще на якомусь печерному рівні знаходимось?

— Не можна рівняти євреїв і українців.

— Чому?

— По-перше, євреї мають Біблію. В якій є десять заповідей Мойсея.

Я навіть не впевнений, чи кожна християнська душа знає ті десять заповідей.

Бо якось і в церкві не говорять про них.

Але є ще в Біблії величезний розділ, який називається Второзаконням, де кожний крок життя єврея розписаний з точки зору його правової доцільності. Тобто, Біблія є дуже потужним документом, і цей документ дав можливість євреям втриматися протягом тисячоліть. І вони не побачили кращого документу в інших державах, ніж те, що написано в Біблії. І вони фактично жили цим документом. Цього в Україні не було.

— Але ж ми ж теж молимось по Біблії.

— Так, але ніхто нашу Біблію по-справжньому не вивчає, ніхто. Священики про неї навіть у церкві майже ніколи нічого не говорять. А разом із тим, Христос вважав Біблію основним законом. Вважається законом Євангеліє, але, насправді, ці два документи мають бути основними.

Тому не можна рівняти українців і євреїв з точки зору їхньої організованості. По-перше.

По-друге, єврейські родини завжди були працьовитими. Я знав багато студентів, багато учнів, були серед них і євреї, і не євреї –євреї завжди були старанними. Тобто спрямованість вчитися у них завжди була. Такої спрямованості, ідеології не могло бути в українців, тому що вони руси. Це значить ті, хто займається сільським господарством, згідно з латинським означенням. Сільське господарство завжди годувало селянина українського, завжди. Але якщо казати про українців і хазар – вони дуже довго жили у симбіозі. Хазари продавали те, що виробляли українці. І хазари мали значно більші прибутки від тієї торгівлі, аніж український селянин від своєї праці. Навіть у древньому Києві серед численних воріт, які вели до охоронної зони, були жидівські ворота.

У тому є специфіка нашого життя… Українці – дуже мобільний народ. Якщо ви подивитесь на карту Землі і знайдете місця, де є чорнозем, ви неодмінно там знайдете українця. Чи то при Волзі, чи то в Америці, чи на Далекому Сході. І ось ця специфіка життя українця теж не виробила в ньому необхідності у своїй державі.

— Але ж світ змінюється, і українцям треба змінюватися разом із ним.

— Звичайно, треба змінюватися.

А для того ми маємо створити владу, яка буде нас змінювати.

Тому беззаперечне, ну не знаю, може, зарізко я сказав, але повне визнання влади і підкорення владі — є вкрай необхідне для українців.

— Але якщо ця влада не може вести Україну вперед?

— А я вам казав: накази влади ідуть зверху вниз. Винувата не тільки вища влада, яка віддає наказ – винуваті і ті, які є нижче. Наскільки вони виконують цей наказ, наскільки вони дисципліновано це роблять. Тобто дисципліна в адміністративному апараті держави повинна бути незвичайно жорсткою. Колись, ще будучи депутатом, з Кравчуком чи з кимось, ми були у Франції. Ми зустрічалися з Міттераном, дивилися, як міністерство закордонних справ Франції побудовано. Такої жорсткої дисципліни і взаємної підпорядкованості, як у французів, я ніде не бачив. Хоча держава вважається дуже демократичною. Тому я вважаю, що ми, українці, повинні зрозуміти, що ми маємо укріплювати державну адміністративну дисципліну всередині держави.

— З чого треба почати?

— …Колись, тридцять років тому, Швейцарія належала до найбрудніших держав у Європі. Але вони взялися за розум. Вони розділяють домашнє сміття на 32 категорії і кожна категорія має свою окрему торбинку. І вивіз сміття є дуже добре організованим. Кожній сім`ї, у січні, видають пам’ятку, де сказано: якого дня і котрій годині на їхню вулицю приїде машина, яка забере лише певний тип сміття. Шістдесят відсотків продукції Швейцарії виробляється зі сміття. Шістдесят! Тому я вважаю, що сміття — то якраз те питання, яке може сподобатися всім людям в Україні. Кожний хоче жити в чистоті, лише треба дуже добре організувати це питання. Ви можете сміятися, але я думаю, що консолідація населення навколо питання чистоти може якось згуртувати Україну, змобілізувати її. Зрештою, це питання має бути вирішене.

— Яким чином?

— Ну, я, наприклад, думаю, що тут, у Львові, ми зможемо організувати студентів для того, щоб вони зайшли в кожну квартиру і роз’яснили. Ми можемо почати з певної вулиці невеликої чи з певного району, але ми це маємо зробити. Але якщо ми хоч одне місто зробимо чистим, інші міста теж захочуть стати чистими.

— Ви вважаєте, це стане початком якихось консолідуючих процесів в суспільстві?

— Ну звичайно. Організуючих процесів. Організуючих! Люди, які відчують, що вони живуть на чистій вулиці і в чистому місті, — відчують себе дуже гідними людьми. І саме таким чином ми переможемо Росію, це точно.

— Я вже передбачаю, що ваша фраза про те, що у нас немає нації, багатьом не сподобається. Всі почнуть заперечувати, апелюючи до Революції Гідності, наприклад…

— Не треба сприймати мої слова радикально. Але коли я кажу, що немає нації, — дисциплінованої, згуртованої, небалакучої, але роботящої, — то це є правда.

Але створити націю ми конче повинні.

— А хто цим має зайнятись? Ну от, що первинне: курка чи яйце? Суспільство має виховувати свою виховувати, чи еліта – суспільство?

— Найважливішою у тому процесі є школа. Школа має навчити молоду людину, школа має прищепити їй патріотизм.

Тобто, школа є найважливішою ланкою в Україні, яка має допомогти нам побудувати державу.

Те саме стосується і Церкви. От дуже важливо, що священики говорять людям у храмі. Люди бояться Божої кари, хоч мушу вам сказати, що Бог допомагає тільки тоді, коли ви працюєте. Якщо ви не працюєте, а просто молитесь – нічого з того не буде.

— Ви ж ходите до церкви?

— Кожної неділі.

— А в яку?

— А тут є в нас чудова церква Святого Миколая, Київського патріархату, на вулиці Грушевського. Там править митрополит Дмитрій. Я сам – член синоду Київського патріархату. Ну і дід мій, прадід, прапрадід були священиками. Я з такої родини…

— А як ви ставитесь до присутності Московського патріархату в Україні?

— Абсолютно негативно.

— Але ж присутність УПЦ МП в Україні — це теж політична воля влади, ви погоджуєтесь? — Це загравання, і дуже відверте.

Знаєте, кожна помилка має свій початок.

І коли ми говоримо про Московський патріархат, мушу вам сказати, що його допустив в Україну Леонід Макарович Кравчук.

— Яким чином?

— На початку 90-х Києво-Печерська Лавра була пуста. Пуста! І Рух, і інші (політичні сили – ред.) дивились, щоб туди не зайшов Московський патріархат. Але вони перелізли через мури і зайняли пусті приміщення, а далі їх узяв під свою опіку президент. І так почався Московський патріархат. Хоч митрополит Володимир Сабодан був незвичайно порядною людиною, мушу сказати.

— Добре, але ж можна зараз цю історію припинити?

— Я думаю, що, звичайно, можна.

От я, приміром, дуже радий, що Міністерство науки і освіти ініціювало закон про освіту, і цей закон треба абсолютно точно виконувати, не дивлячись на те, що Угорщина, приміром, виступає проти. Так само парламент якось має прийти до церковної проблеми в Україні. То не може бути предметом, до якого влада не мішається. Це треба впорядкувати.

— Ну, але ж ви розумієте, що для депутатів прихожани Московського патріархату – це електорат? Особливо, якщо це Східна, Південна Україна. Тобто, свої власні інтереси вони ставлять попереду держави. От і все.

— Ну, нащо так далеко іти. Візьміть Почаїв з його прекрасною Лаврою. То є таке гніздо Московського патріархату, яке трудно собі уявити. Це наша біда.

— Ну от і як ви це можете пояснити: такий начебто патріотичний та прогресивний губернатор Тернопільської області, Степан Барна, я його знаю особисто багато років. Ну невже не можна на рівні області вирішити це питання? Хоча би з Почаївською Лаврою. Я чудово знаю, що це гніздо українофобії, я там була. Там і справді відверто ненавидять Україну. Як можна, щоб таке було взагалі, та ще йна теренах Західної України?

— …Питання церков — це важке питання. Зараз треба його поки відкласти. Тобто, треба нам усім починати з найлегшого, з найочевиднішого. От, приміром, почати зі сміття, почати з чистоти країни…

— Гаразд, давайте поговоримо про наші стосунки з Росією. Чи поділяєте ви політику примирення з Росією, яка, здається, починає набирати обертів на державному рівні?

— У будь-кому випадку, війна повинна закінчитися. Але я вважаю, що ми програли цю війну. І програли декілька ключових битв – це й Іловайськ, і Дебальцеве…

Але, вважаю, що наша армія повинна бути набагато більш різкою по відношенню до супротивників. На кожен вистріл з боку наших супротивників ми повинні відповідати десятьма вистрілами, і притому — трошки посуватися вперед. Ми повинні відстрілюватися. Ми не повинні боятися, що Росія у відповідь на наш концентрований вогонь відповість ще більшим вогнем – цього не станеться, бо ми на своїй землі.

Ця територія вже є знищена, її всю потрібно буде відбудовувати.

Але ми повинні бути дуже різкими, ми повинні п’ядь за п’яддю, невеликими кроками, забирати у ворога свою землю.

— Чого ми цього не робимо?

— Я думаю, що наше військове командування дуже слабке.

Воно не повинно боятися президента, воно не повинно боятися прем’єр-міністра – воно повинно вести військові дії. От цього у нас немає.

В тему: Армия Украины: преступное бездействие. Что убивает Вооруженные Силы

Я не розумію: ми купуємо нову зброю, снаряди, патрони, гвинтівки. Ми це повинні використати, бо нащо тоді воно нам? Щоб лежало без толку?

У нас — оборонна війна, а вона має бути наступальною! А окопна війна, яка зараз ведеться, — ні до чого доброго не веде. Я був на фронті і знаю, що бути в обороні надзвичайно тяжко, надзвичайно нудно.

Оборонна тактика, яку запровадили наші, — для того, щоб виконати якийсь пункт договору, підписаного якимись діячами закордонними, — немає жодного сенсу.

Якщо ми будемо різко себе вести по відношенню до нашого супротивника, я вас запевняю, ми почнемо мати велику повагу і з боку цього самого супротивника, і з боку всіх інших держав.

— Ми можемо додавити ворога до нашого кордону? З цими силами, які зараз у нас є?

— Я цього не знаю. Я не знаю навіть, чи є в них (керівництва держави – ред.) такі плани. Але я знаю, що наш вогонь повинен бути десятикратно сильнішим.

— А що робити з ДНР/ЛНР? Навіть якщо ми уявімо, що настане який-не-який мир.

— Знаєте, ми написали нову Конституцію, яку ми незабаром почнемо досить голосно пропагувати. Там є частина і про місцеве самоврядування. Мусять біти самоврядні одиниці держави, які живуть за рахунок власних прибутків. Коли дивитися на Донеччину і на Луганщину, то це території, де частина належить Україні, а частина належить нашим ворогам. Добре.

Але, повторю, всі вони мають бути поділені на самоврядні адміністративні одиниці, які живуть за свій рахунок.

І коли території областей ми поділимо на самоврядні одиниці, я вас запевняю, всі ці питання дуже швидко вирішаться.

— Яким чином?

— Ну, самоврядні одиниці є самодостатніми. Тобто, вони мають своє управління. Єдине, що вони повинні обов’язково виконувати з точки зору держави — слідкувати за освітою. В Україні вводиться обов’язкова дванадцятирічна українська школа, яку має закінчити кожна дитина України, незалежно від волі її батьків. Але ці школи мають бути незвичайно добре облаштовані. Я вас запевняю, — кожна родина пошле своїх дітей в добру школу.

Хоча я розумію, що вони будуть вороже ставитися до держави спочатку. Ну, побачимо…

— Ви кажете, що вони, ці адміністративні одиниці, мають стати самодостатніми. Але ж там люди звикли жити на довольствії у держави!

— Ну, якщо вони не захочуть, то ті, які будуть на українській стороні, будуть казати: з якої ви рації їм даєте (гроші – ред.)?

— Які часові рамки ви відводите на оце все узгодження?

— Чесно кажучи, я вже поділив би ці території на громади, на райони і на міста, які мають бути самоврядними і самодостатніми. Безумовно, найголовніша проблема — це те, що вони будуть виступати проти української школи, вони захочуть мати російську школу. Але українська школа має бути і вона має бути блискучою.

— Ви говорили про нову Конституцію. Ви допускаєте, що у нас можуть відбутися глобальні зміни Основного закону?

— Конституція має бути затверджена на всенародному референдумі. Для цього має бути створена конституційна комісія. Вона й повинна виробити певний варіант Конституції, який буде винесений на всенародний референдум.

— У нас же існували конституційні комісії ледь не за всіх президентів. Першу створив ще Ющенко, і Янукович свою створював, і Порошенко…

— Та правда, але всі вони так і не написали Конституцію. А ми її написали.

— І коли ви готові її оприлюднити?

— Справа в тому, для того, щоб постала нова Конституція, у цьому має бути зацікавлений президент.

— А він зацікавлений?

— Ми пропонуємо Конституцію парламентської республіки.

— Тобто, ви звужуєте сьогоднішні повноваження президента?

— Діло в тому, що ми толком навіть і не знаємо, які повноваження зараз має президент.

Ба він їх собі сам надає.

— Власне….

— А за нашою конституцією парламент є двопалатний: він складається з Сенату і Національних зборів. Сенат складається зі ста сенаторів, Національні збори — з 350-ти депутатів. Сенат складається з чотирьох палат, кожна палата спеціалізується в певному напрямку розбудови держави. Але обов’язок Сенату – створити регламент для всіх владних структур України, в тому числі — і президента.

Тобто і президент, і прем’єр-міністр будуть мати певний регламент, який стане законом. Бо ми повинні регламентувати все політичне життя держави.

— Нинішній президент не буде зацікавлений у такій Конституції. Аж ніяк.

— Йому треба роз’яснити. Але, повторюю, у цьому має бути зацікавлена і Верховна Рада в тому числі.

Я навіть думав, що теперішню Верховну Раду ми вже зараз можемо розбити на Сенат і Національні збори. І серед тих депутатів, які є, вибрати сто сенаторів. І вони будуть в тому зацікавлені: Бо їх не викинуть на обочину. Тобто, можна все зробити делікатно, м’яко і розумно. Я думаю, що ми це маємо зробити.

— І все ж таки, повертаючись до теми наших стосунків з Росією. Ви не відповіли — чи вважаєте, що Росія, у віддаленій перспективі, може знову стати якщо не союзником, то, принаймні, нашим добрим сусідом?

— Я згадую 1953 рік, коли Сталін помер. У нас тут було два пам’ятника Сталіну, один — у парку Богдана Хмельницького. І коли він помер, то черга стояла до того пам’ятника на пару кілометрів. Квіти клали, жінки плакали… Але достатньо було виступити Хрущову на тому з’їзді, як в один день не стало тих пам’ятників Сталіну. Я до того це веду, що люди, насправді, легко розуміють правду. І в Росії теж. Тобто, я глибоко переконаний, що всюди все поміняється. Мені говорять, що росіяни такі були все своє життя, що їх уже не зміниш, що вони завжди будуть агресивні. Але я іноді думаю, що це не так.

— Чому?

— Тому що це нерозумно – бути такими.

— Ви вважаєте росіян розумною нацією? Вони вірять, що українці розпинають немовлят.

— Але я вірю, що все рівно зміни будуть.

— Коли?

— Коли українці перестануть красти один в одного.

Тобто, основна біда наша не так в росіянах, як в нас самих.

Ми повинні змінитися.

Але, щоб ми змінилися, має жорстко виконуватися закон вартості. Кожна форма праці повинна мати свою винагороду. І я не знаю ні одної держави в світі, де таке порушення закону вартості, як у нас…За одну роботу дають сотні тисяч, інша робота, висококваліфікована, — оплачується мізерно. Це недопустимо.

— Але як люди почнуть змінюватись, якщо вони бачать, що менеджери вищих ланок державних структур малюють самі собі зарплату у кілька сотень тисяч гривень. Як їм реагувати на генерального прокурора, який отримує більше трьохсот тисяч гривень в місяць?

Як при цьому звичайні люди можуть змінюватись на краще, коли їхня купівельна спроможність тане, як оцей березневий сніг. У них навпаки — росте ненависть…

— Не стільки ненависть, як зневага.

— І зневага, так.

— Зневага… Але зневаги боїться людина гідна, а людина негідна зневаги не боїться.

— Значить, по-вашому, у владі гідних людей нема? Бо вони не бояться людського осуду.

— Я з вами повністю згоден, але я нічого не можу сказати…

Знаєте, еліта — то є проблема велика. Представник еліти повинен мати гідну зарплату. Не може бути, щоб професор, доктор наук одержував три чи чотири тисячі заробітної плати в місяць.

— Це приниження…

— А ви хоч один раз почули слово «наука» від уряду? Ні разу. Від президента? Ні разу. Від президентської адміністрації? Ні разу. І тому теж є величезна трагедія…

Але вони знають, що вчені ніколи не будуть протестувати

— Чому?

— Ще до 1943 року московські академіки кормилися зі смітників, вони не мали що їсти. Коли американці кинули атомну бомбу на Хіросіму, Сталін запросив до себе Курчатова і запитав: ви можете це зробити? Курчатов каже: можемо. Сталін питає: що вам для цього треба? Курчатов озвучив умови.

На проспекті Шевченка у нас є Будинок профспілок, і от на нижньому поверсі цього будинку зробили тоді величезний магазин для вчених. Ми могли там купити все, що завгодно. Ми почали одержувати в три рази, в чотири рази вищу заробітну платню. Я пам’ятаю, вже в сорокових роках, величезна кількість перекладних книжок з фізики з’явилася. Ціна була копійчана. І країна просто вибухнула своїм розумом, своєю наукою. Звідси почались і супутники, і атомна бомба, і стійкість держави…

— Ну, у нас діаметрально протилежні процеси відбуваються в країні.

— Все рівно, я впевнений, що все зміниться на краще.

— Але зараз люди виїжджають…

— О Господи, в мене був учень, такий здібний молодий чоловік! Але в нього появилась друга дитина, і він мені каже: на 3,5 тисячі я не зможу прокормити родину. Він пішов на якісь курси програмістів, які за місяць закінчив, виграв конкурс і почав працювати у фірмі. Я його питаю тепер: скільки ти одержуєш. А він каже — 16 тисяч …

— Він працював із вами в науці?

— Так. І був незвичайно здібним науковцем…

— От якби вам сказали: Ігоре Рафаїловичу, з понеділка почніть з цим щось робити. З чого б ви почали?

— Знаєте, я зустрічався з прем’єр-міністром…

— З Гройсманом?

— З Гройсманом. Я йому казав, що не можна тотально збільшувати рівень мінімальної заробітної плати, через те, що то веде до інфляції і до росту цін. Що зарплату треба збільшувати поетапно і лише в певній галузі, скажемо, учительству, потім вченим. Але він збільшив заробітну плату поліції, він збільшив заробітну плату міністрам…

— А взагалі, він видався вам розумною людиною?

— Ви знаєте, в людині є дві риси: мудрість і розум. Людина може бути неграмотною, але мудрою і прийматиме мудрі рішення. Мені здається, що для керівників мудрість важливіша за розум. Але ще краще, щоб воно було поєднано, одне і друге… Ви хочете сказати, що я викручуюсь (сміється)?

— Так, викручуєтесь. Не хочете образити нашого пана прем’єра?

— Не хочу образити. Взагалі нікого з них не хочу образити, бо я вже сказав: вибрані, призначені в уряд люди мають відпрацювати свій термін. Вони мають знати, що вони будуть працювати цих своїх п’ять років. А тоді, як будуть вибори, то їх і не виберуть….

— Так біда в тому, що вони чомусь думають, що там, у владі, вони уже назавжди, розумієте?

— Ну, мені здається, що ми маємо громадянське суспільство будувати в державі. Свідоме суспільство. Націю…

А, забув вам сказати.. Нещодавно я мав честь бути на прийомі у президента. Нас, пару чоловік з групи 1 Грудня запросили. Був ще Дзюба Іван. І я радив президенту наступне: у Франції надзвичайно успішно діє Економічна рада, яка займає чудовий палац і в якій працюють представники всіх громадських організацій

У нас було багато міністрів, були і дуже розумні, і відомі, і в опозиції, і не в опозиції – і от вони всі мають бути членами Економічної ради України. Ця Економічна рада має надавати урядові свої пропозиції, яку він не має права відкинути, не давши пояснення, чому. Бо ми, фактично, марнуємо своє добро, свій інтелектуальний потенціал.

— І що сказав президент?

— О, я йому дав короткий такий проспект про моє бачення діяльності такої Економічної ради, я запитав: ви прочитаєте? Він відповів:так, я вам обіцяю, я прочитаю.

— Прочитав?

— Знаєте, створюється враження, що зустріч наших керівників із вченими — та з ким завгодно із громадського сектору — робиться заради того, аби поставити галочку, що така зустріч була.

— Імітація реформ й імітація діяльності…

— Але я бачу, що ви більш сумно налаштовані, ніж я.

— Це правда, у мене зараз настрої набагато більш гнітючий, ніж коли ми зустрілися з вами рік тому. Хоча я би дуже хотіла побачити попереду хоч якийсь проблиск.

— Мушу вам сказати, що такий проблиск обов’язково з’явиться. При чому з’явиться несподівано, з’явиться радісно! Я у цьому глибоко переконаний.

Автор: Галина Плачинда

Источник: Argumentua.com

Новости партнера RedAxe.media

Прокурор Олексій Донський: Крисін має підтримку осіб, наділених владою

Олексій Донський – старший прокурор ГПУ, начальник відділу процесуального керівництва у кримінальних провадженнях слідчих управління спеціальних розслідувань Департаменту спеціальних розслідувань.

Він добре відомий тим журналістам, хто займається справами Майдану. Хоча слава знайшла цього прокурора набагато раніше – коли він не побоявся на початку 2000-х порушити справу по оборудках Ігоря Бакая в «Нафтогазі». В результаті чого його звільнили. Потім Донськой повернувся в рамках іншої гучної справи – отруєння Ющенка. В 2012 адвокати нинішнього генпрокурора Юрія Луценка просили долучити Донського як свідка в його справі про начебто незаконне стеження за Ігорем Сацюком, якого підозрювали в причетності до цього злочину. Зусиллями Віктора Пшонки в’їдливого прокурора від справи Ющенка відлучили. Але за кілька років цей же прокурор почав вести справу проти самого екс-очільника відомства в справі про розкрадання 69 мільйонів при будівництві нового приміщення ГПУ. Від цієї справи його теж відсторонили у березні 2016 рішенням Печерського суду.

У листопаді 2016 саме Донськой вів допит президента-втікача Віктора Януковича через скайп-зв’язок. Він же не дав втекти викрадачу Ігоря Луценка та покійного Юрія Вербицького. А зараз займається справою Юрія Крисіна.

Про справі минулі і нинішні у Донського розпитав кореспондент INSIDER.

Суспільство обурив зам’який вирок убивці журналіста В’ячеслава Веремія. Підозрюваний у злочині Юрій Крисін отримав умовний термін. Що взагалі зараз відбувається з цією справою? Чи можлива перекваліфікація з «хуліганства» на «вбивство»?

29 січня апеляційний суд прийняв апеляційні скарги до розгляду. Загалом їх 4. Одна від прокуратури і три від представників матері і дружини. Розгляд має відбутися 1 березня. Але апеляційний суд не має можливості міняти кваліфікацію на більш тяжку. І обвинувачення на даній стадії не може ставити це питання перед судом, бо немає таких процесуальних можливостей. Ми оскаржуємо невиправдану м’якість вироку. А також говоримо про невідповідність вироку Крисіну вимогам кримінального права та процесу. На думку сторони обвинувачення, Крисін, за вчинення тяжкого, насильницького злочину, вчиненого групою осіб, яких він же і залучив, має бути засуджений до реального терміну позбавлення волі. В межах санкції статті (ч. 4 ст. 296 КК України) ми вимагаємо для нього 6 років позбавлення волі.

Але як щодо перекваліфікацї справи?

Свого часу винесли рішення про закриття провадження по ст.115 (умисне вбивство) щодо Крисіна. Згодом його оскаржили в суді. Потім через певний час повторно винесли рішення про закриття провадження за умисне вбивство. Однак тут є нюанс. Вдруге постанову про закриття провадження по ст. 115 винесли у справі, де Крисіну вбивство ніколи не інкримінували. Щоб ви розуміли: існувало провадження, з якого виділили «хуліганку» по Крисіну. І по цій справі він отримав умовний термін. І в цій же справі було прийнято рішення про закриття провадження за ст. 115 (хоча вона й не інкримінувалася). До всього, у єдиному реєстрі досудових розслідувань ця постанова є, однак фізично, на папері, у матеріалах справи її немає. З іншого боку, наявність даного рішення, винесеного ще в 2014 році, яке не скасоване, не дозволяє кваліфікувати дії Крисіна як убивство.

Чи можна взагалі інкримінувати Крисіну убивство Веремія? Адже постріл, від якого помер журналіст, здійснила інша людина.

Для того, щоб відповісти на це питання, треба наводити обставини кримінального провадження, яке на даний час ще розслідується. Однак такої можливості слідчих та прокурорів нещодавно позбавив законодавець, внісши зміни, зокрема, до ст. 387 Кримінального кодексу. Правками в цю статтю журналістів та суспільство фактично позбавили права отримувати будь-яку інформацію про хід та результати розслідування на стадії досудового слідства. Тому що тепер слідчий та прокурор, незалежно від того, чи містять оприлюднені ними дані таємницю слідства, можуть бути притягнуті до кримінальної відповідальності за «розголошення» будь-яких відомостей, що стосуються справи. Тієї самої, яку вони ж і розслідують, і у якій уповноважені визначати, що становить таємницю слідства, і не може бути розголошене, а що не становить. Як на мене, цей драконівський закон — заборона для журналістів права на професію в цій сфері, а для прокуратури та органів слідства – очевидне згортання публічності.

Але все ж таки: з точки зору закону Крисіну можна інкримінувати убивство?

Давайте я дам відповідь в суто теоретичній площині. Уявімо, існує ситуація, коли одна особа стріляє в потерпілого, інша ж б’є його битою. Смерть наступає від пострілу. За таких обставин принциповим є встановлення наявності або відсутності спільного умислу у того, хто стріляв та того, хто бив, на позбавлення життя людини. Тобто встановлення факту змови, причому не обов’язково попередньої, вона може бути і ситуативною, виникнути спонтанно, і проявлятись в погоджених діях учасників злочину. Якщо встановити, що особи діяли у змові, для кваліфікації злочину не важливо, хто саме здійснив смертельний постріл — кожен виконав свою частину об’єктивної сторони злочину, внаслідок чого і настала смерть потерпілого. Тобто в такій ситуації обидва мають відповідати як співвиконавці вбивства, звісно, якщо довести, що жоден з виконавців не вийшов за межі спільного умислу, що не було ексцесу виконавця.

Чи будете ви інкримінувати Крисіну організацію й залучення «тітушок» для протидії мітингувальникам під час Революції гідності?

Знову ж таки, не можу наводити конкретику у кримінальному провадженні, що перебуває на стадії досудового розслідування. Обмежусь тим, що юридична оцінка діям, про які йдеться в запитанні, вже дана.

Під час розслідування убивства Веремія на вас намагалися тиснути? Може, вже після завершення суду хтось виходив на зв’язок, наполягав не подавати апеляційні скарги?

Ні, таких фактів не було. На мене взагалі ніколи не виходять ні з погрозами, ні з пропозиціями щодо «вирішення проблеми», вочевидь знають про безперспективність подібних дій. Але. Можу сказати, що в іншій справі, де Крисін обвинувачується у хуліганських діях на автозаправці, є шалений тиск на свідків, які під час досудового розслідування давали викривальні показання стосовно нього. В якийсь момент ці свідки зникли, після чого їх до суду привели вже адвокати Крисіна.

Зачекайте. Але ж свідки були залегендовані. Як?

Так, залегендовані. І вони кардинально змінили показання. На останньому засіданні у них питали, чому вони від початку давали інакші свідчення, як вони зараз пояснюють, начебто «неправдиві». Свідки зазначили, що робили це, бо боялися керівника АЗС, на якому працювали. А надалі одного з них хтось «підрізав» на вулиці, тобто заподіяв ножове поранення. І тоді вони обидва злякались і вирішили відмовитись від «неправдивих» показань, що викривають Крисіна.

Ми уточнювали, мовляв, може ця подія не пов’язана із нападом на заправку і їх показаннями. Проте свідок, що постраждав, зазначив, що під час нападу в нього нічого не вимагали, і нічого не забрали, тож будь-які інші мотиви нападати на нього з ножем йому не відомі.

Як взагалі можна знайти залегендованих свідків? Ви з’ясували, як це сталося?

Ми здогадуємося. Справа в тому, що ці свідки – з Білої Церкви. Вони не мають постійного місця роботи. Залучаються до різних заходів, як у даному випадку з охороною заправки. Ми знаємо, що і під час Революції Гідності, і раніше, Крисін активно використовував мешканців цього міста (через місцевих «бригадирів») для протидії акціям протесту та в інших заходах. Думаю, що після того, як йому суд змінив запобіжний захід з тримання під вартою на домашній арешт, він просто вийшов на білоцерківських бригадирів і без особливих проблем знайшов залегендованих свідків. Бо, як нам надалі стало відомо, і потерпілий, і його друзі — учасники, скажімо так, «тітушкоруху».

До речі, в суді ми намагалися поставити свідкам питання, чи залучали їх до протидії протестам у 2014-му. Це дало б змогу продемонструвати суду ймовірний зв’язок потерпілого та свідків з Крисіним. Однак суддя, як ми вважаємо, безпідставно, зняла це питання.

Ви знаєте, де зараз прокурор Євген Красножон, який від початку займався справою Крисіна?

Коли він точно пішов зі справи — я не пригадаю, бо сам тоді ще даною справою не займався. Точно скажу, що у серпні 2014-го він ще працював, бо на підготовчому засіданні, що проходило за участю Красножона, Крисіну, за згодою прокурора, змінили запобіжний захід з домашнього арешту на особисте зобов’язання.

Надалі кілька років я взагалі нічого не чув про Красножона, і де він працював — не знаю. Але зараз він начальник відділу процесуального керівництва у кримінальних провадженнях слідчих прокуратури Херсонської області.

Добре. На вашу думку, скільки взагалі таких «крисіних» може бути у справах Майдану?

На таку діяльність був і є попит. І системна протидія, яку ми бачимо у провадженнях відносно Крисіна, привілеї, які йому створюють, також є свідченням попиту на подібних людей. Припускаю, що вони потрібні крупним бізнесменам, політикам. Насправді тут же справа не в Крисіні, а в явищі.

У справах Майдану організаторів «тітушок» рівня Крисіна багато?

До десятка. Також є бригадири рівня поменше. Вони залучаються, умовно кажучи, від одного проекту до іншого. Може бути так, що сьогодні ці «тітушки» по один бік барикад, а завтра – по інший. Таке собі силове крило, яке можна найняти. А існують вони, бо є проблема безвідповідальності. Кожен, хто йде так заробляти – переконаний, що не понесе реального покарання. Прецедентом міг стати Вадим Тітушко. Але не став.

Шевченківський суд Києва близько трьох років розглядав справу Крисіна. Чи можна говорити про затягування судового процесу? Адже у нас є та ж справа про розстріли на Інститутській, яку теж слухають три роки.

Якщо вдатися до алегорій, то розгляд справи про розстріли на Інститутській і справи Крисіна – це ніби два полюси. У справі про розстріли класичний змагальний процес, із суворим дотриманням всіх норм закону. Ні ми, ні сторона захисту не маємо привілеїв. Окремі рішення нас не влаштовують, окремі сторону захисту, але вони є зрозумілими сторонам і їх законність та справедливість не викликає сумніву. Попри те, що суд іде тривалий час – про затягування тут говорити не можна. Раз-двічі на тиждень відбуваються засідання, які тривають упродовж всього робочого дня. Це показовий для мене процес. І в той же час є повна протилежність – суд по Крисіну.

Нескладна за своєю криміналістичною характеристикою справа про одноепізодний злочин, свою вину у вчиненні якого обвинувачений, під тиском наявних доказів, і не заперечував, – розглядалася три з половиною роки! Засідання призначались в середньому раз у 2-3 місяці, а бували й перерви по півроку. При цьому тривали вони по півтори-дві години, більше часу на цю справу суддя не виділяв. Й до всього, суд відбувався у закритому режимі, який, незважаючи на категоричні заперечення з боку потерпілих, був ініційований обвинуваченим і прокурором Красножоном. Насправді, якби суд дотримувався вимог кримінального процесуального закону щодо розумних строків та безперервності розгляду, рішення у справі Крисіна він міг би винести за 4-5 місяців, а може й раніше. Але суддя не поспішав. Наприклад, впродовж 72 годин маємо розглянути запобіжний захід. Це імперативна вимога КПК. А суддя каже: «У мене вже немає часу, засідання через місяць».

Скільки за вашими оцінками таких судів щодо Майдану загалом?

Справу Крисіна я б назвав рекордсменом щодо порушень. Але є й інші суди, де можна говорити про затягування. На мою думку, окрім суду щодо розстрілів на Інститутській у нас є ще до десяти судових процесів, де дотримуються розумні строки розгляду, немає відвертих затягувань. Але в переважній більшості… тривалий час не можуть провести підготовчі засідання, відводи, самовідводи суддів, значні інтервали між засіданнями. І це тенденція у майданівських справах.

Чи можуть підозрювані у злочинах часів Майдану, ті ж беркутівці, скористатися законом Савченко?

До осіб, взятих під варту, які перебували під вартою під час дії закону, він обов’язково застосовується на весь період тримання під вартою. Зокрема це стосується і колишніх беркутівців. Незалежно від того, що його скасували. Адже є загальні принципи кримінального права –закон, який обтяжує правове становище особи, не має зворотньої дії у часі, тоді як закон, що пом’якшує – має зворотню дію. Тут, знов ж таки, є цікавий момент, що стосується Крисіна: в умовах визнання ним вини у тяжкому, насильницькому, груповому злочині, по так званому закону Савченко йому було б вигідно бути під вартою до вироку суду, щоб термін тримання йшов із розрахунку день за два. Але він включив всі свої важелі, щоб не сісти, отже вочевидь мав гарантії, що суд не засудить його до реального терміну позбавлення волі.

У ЗМІ багато говорять про зв’язки Крисіна з правоохоронцями. Ви можете їх підтвердити? Спростувати?

До введення змін до Кримінального кодексу я б вам окремі докази з цього приводу зміг би навести. Зараз просто обмежуся тим, що скажу — такі докази є. Крисін має підтримку осіб, наділених владою. Це і правоохоронці, і колишні правоохоронці.

Мова про Олексія Савченка, нинішнього голову Миколаївської ОДА?

Це зараз Ви назвали. Заперечувати я не буду.

Як ви ставитесь до ініціативи президента ліквідувати районні суди?

Я розумію важливість змін судової системи. Водночас те, що назвали судовою реформою, на мій погляд дестабілізує роботу суддів. В усякому разі, у сфері кримінального процесу. Взяти той же розгляд кримінальних проваджень, деякі слухаються роками. Я чув, що ідеологи реформи хочуть зробити так, аби провадження, які вже розглядають, судді могли довести до кінця. Але тут інша проблема: це дасть привід говорити про неоднаковість підходів, що застосовуються під час реформи, у різних судах та процесах. Бо, як мені відомо, коли така ж історія відбувалася в регіонах, то всі справи йшли на перерозподіл. Тож будуть дорікання, що один і той же закон застосовується по-різному, тобто вибірково. В результаті ми можемо отримати ще гіршу ситуацію, коли вже будуть вироки, і буде спроба їх скасувати через процедурні моменти за допомогою того ж ЄСПЛ. Саме з підстав, що в одних випадках, за тих же самих умов, справи направлялись на перерозподіл і слухались спочатку, а в інших судді мали можливість, попри ліквідацію чи то реорганізацію судів, розглянути справи до кінця. Якщо ж буде перерозподіл – уявляєте, якщо та ж справа про вбивства на вул. Інститутській почне слухатись із самого початку?

У нас був такий приклад. Ще в березні 2016 року суд засудив особу, яка погодилась стати фіктивним директором компанії, що використовувалась для викрадення коштів при будівництві Генеральної прокуратури України. Вирок був оскаржений адвокатами Пшонки, і Апеляційний суд Одеської області задовольнив їх апеляційну скаргу через начебто порушення цим вироком прав Пшонки. Надалі Верховний Суд України за заявами тих же адвокатів Пшонки, але відносно інших співучасників злочину, виніс ухвалу, якою підтвердив законність вироків, констатувавши відсутність порушень прав та інтересів Пшонки. Надалі, оскільки Апеляційний суд Одеської області нам безпідставно відмовив у перегляді справи за нововиявленими обставинами, ми звернулись до Вищого спеціалізованого суду (це було ще до реформи Верховного Суду). З червня місяця минулого року Вищий спеціалізований суд вивчав справу, врешті, приблизно через 5 місяців визначив дату засідання. Але за 3 дні до засідання головуючого у справі призначають суддею Верховного Суду, справа йде на перерозподіл, надалі Вищий спеціалізований суд взагалі ліквідовують, і справа передається до новоствореного Верховного Суду, де перебуває і зараз, з невизначеними перспективами щодо часу її розгляду. І знов ж таки, зверніть увагу: там один епізод, особа визнала свою вину і уклала зі слідством угоду про визнання винуватості. Але через «реформування» судової системи процес прийняття остаточного рішення затягується на роки.

А що ж тоді говорити про справу відносно колишніх беркутівців, якщо її розпочнуть слухати з самого початку? Це матиме просто катастрофічні наслідки.

Щодо Віктора Пшонки. Свого часу вас відсторонили через суд від цієї справи. Ви знаєте, що там зараз відбувається?

Ця справа стосовно співучасників розкрадання розглядається Деснянським райсудом міста Києва. Однак особі, яка обвинувачується у особливо тяжких злочинах (співучасть у розкраданні, відмивання коштів, здобутих злочинним шляхом) суд у 40 разів зменшив розмір застави, і обвинувачений вийшов з-під варти. І якщо до того обвинувачений намагався у різні способи виходити на слідчих і прокурорів, ставлячи свої умови щодо співпраці зі слідством та висловлюючи готовність, за їх виконання, повідомити певні деталі, то після рішення Деснянського суду в нього вже все добре, і йому нічого не потрібно. Додам, що до історії з викраденням коштів на будівництво Генеральної прокуратури, ця особа більше 15 років «спеціалізувалась» на легалізації доходів, здобутих злочинним шляхом, наданні послуг з ухилення від сплати податків, створенні з цієї метою конвертаційних центів та фіктивних підприємств на території Одеської області. У різні роки він та «його команда» були фігурантами кількох кримінальних справ, але завжди йому вдавалося «вирішувати питання» і уходити від кримінальної відповідальності. До суду, та ще й під вартою, він дійшов вперше, але схоже знову доля йому посміхнулась.

А як щодо справи з рейдерством земель народного депутата Аркадія Корнацького? Казали, що до нього причетний Пшонка.

Ця справа з Пшонкою пов’язана умовно. Екс-генпрокурору про підозру не повідомлено, і я б не сказав, що наразі щодо нього там є переконливі докази. Є лише інформація щодо його можливої причетності. Хоча сама справа – показовий приклад рейдерства, заволодіння землями відбулось через використання формальних порушень при складанні акту про право власності на землю. Щоб було зрозуміліше, можна провести таку аналогію: уявімо, що хтось купив квартиру, але органи державної влади, при оформленні свідоцтва про право власності, припустились порушення чи помилки. Якщо виходити з логіки рейдерів, цього цілком достатньо, аби відібрати квартиру у покупця і віддати її взагалі третій особі. Хоча свідоцтво лише підтверджує право власності, яке виникає у зв’язку з певними правочинами, що і стають підставою для видачі свідоцтва. У випадку Корнацького такі правочини – договори купівлі-продажу прав на земельні паї, ніким не оскаржені і не дійсними їх суд також не визнавав. Але це не зашкодило учасникам злочину відібрати землю та заволодіти нею, використовуючи владні повноваження.

Справа уже в суді?

Так. І теж не без проблем. Там десь з півроку не може відбутися підготовче засідання. У результаті, одного підозрюваного випустили з-під варти, у нього зараз взагалі немає запобіжного заходу. За правилами підсудності, ми зобов’язані були направити справу до Первомайського районного суду. Але в тому суді багато суддів, які пов’язані з тою чи іншою стороною конфлікту, що дає підстави для сумнівів у їх неупередженості. У результаті самим судом, а також сторонами та учасниками справи подавались клопотання до Апеляційного суду Миколаївської області та тоді ще до Вищого спеціалізованого суду про зміну підсудності. При цьому сторона обвинувачення взагалі обґрунтовувала необхідність розгляду справи у іншій області. Але у всіх клопотаннях і Апеляційним судом Миколаївської області, і Вищим спеціалізованим судом було відмовлено. В підсумку, у Первомайську суд вже близько півроку не може сформувати колегію і провести підготовче засідання.

У Департаменту спецрозслідувань, в якому ви працюєте, свого часу забрали низку проваджень до НАБУ. Потім щось повернули, а зараз яка ситуація?

У нас забрали частину проваджень, підслідних Національному антикорупційному бюро. Бо Верховна Рада прийняла такі зміни до законодавства. Проте надалі повноваження щодо проваджень, які розслідувалися слідчими прокуратури, повернули. Але до моменту, як це відбулося, керівництво Генпрокуратури забрало в нас частину проваджень і передало НАБУ.

Ви зараз про справу екс-міністра юстиції Олени Лукаш?

У тому числі. Окремі справи передали НАБУ за день до того, як вступили в силу положення КПК, якими слідчим прокуратури повертались повноваження проводити розслідування у відповідних провадженнях.

Це 14 грудня минулого року відбулося?

Так. Щодо фізичної передачі справ – ми більшість передали. Але, наприклад, є справа Лазаренка, де 30 тис томів, частина з них у Дніпрі. Для передачі такого обсягу матеріалів треба дуже багато часу.

Що зі справами ще одного екс-міністра юстиції, Олександра Лавриновича?

Лавринович і його захисники знайомляться з матеріалами справи. Там щось біля 100 томів, і суд обмежив час ознайомлення 12-м квітня цього року. Це у справі про так званий «конституційний переворот», як її називають журналісти. Також по Лавриновичу є економічне провадження, яке вже розглядається судом.

Вашою першою гучною справою була справа проти Бакая та його оборудок в «Нафтогазі». Зараз слідкуєте за його долею в Росії?

Слідкувати складно, бо інформація у ЗМІ обмежена. Але мені було прикро, що в Україні, завдяки певним персонажам, його так і не притягли до кримінальної відповідальності за особливо тяжкі злочини, тоді як в Росії за значно менш тяжкий злочин (якщо вірити ЗМІ), він опинився за ґратами. На моє переконання, такі як Бакай мають отримувати максимальні терміни позбавлення волі. Бо Бакай – це людина-схема, з серйозними корупційними зв’язками у вищих ешелонах державної влади. Принаймні так було за президентства Кучми. Справедливості заради треба зазначити, що і після Помаранчевої революції розслідування злочинів, на причетність до яких перевірявся Бакай та його найближче оточення, блокувалось тодішнім керівництвом Генеральної прокуратури України (тоді її очолював С. Піскун) та прокуратури міста Києва. Я ще до Помаранчевої революції розслідував окремі справи, де фігурував Бакай. Був шалений тиск на слідство, з використанням всіх можливих адміністративних та позапроцесуальних засобів, від знищення доказів у справі, до протиправного скасування доручень оперативним підрозділам, розформування слідчих груп та звільнення слідчих, які займались справою. Свого часу ми задокументували особливо тяжкий злочин – викрадення 42 мільйонів доларів США при розрахунках між НАК «НАфтогаз» та компанією «ITERA International LLC» за поставлений в Україну природний газ. Ми розуміємо, що це був тільки один з епізодів однієї із злочинних схем, за якими тоді, на початку 2000-х років, працювало найближче оточення Президента України Леоніда Кучми.

Що таке «кучмізм» в моєму розумінні? Жовтень 2002-го року. Під час обшуку в «Укргазбанку» ми вилучили чорнову бухгалтерію офшорної компанії, на рахунки якої були перераховані всі викрадені кошти. Компанія відкрита в штаті Орегон (США), але рахунок мала в Латвії. Її «директор» – особа, яка в Україні раніше притягалася до кримінальної відповідальності за дрібні крадіжки, але на момент, коли «стала» директором вказаної компанії – вже 6 років вважалася зниклою безвісти. Ми довели, що її підписи підроблені. Довели, хто саме підробив. Так от, вилучили ми чорнову бухгалтерію цієї компанії…

Амбарні книги?

Цікавіше. Чорнові «документи дня» по рахунку цієї офшорної компанії. Тобто не бухгалтерію у класичному розумінні. Там, наприклад, зазначалася сума і вказувалось: «расходы на ментов», «Папе», «Деду», «Абдуле», «расходы на новые колёса» і т.п.. І таких 200(!) документів дня. Ще коли ми були в банку, почався тиск. Приїхали Василь Горбаль і Валерій Акопян, тоді – народні депутати. Вони погрожували, що якщо ми не завершимо обшук та не залишимо банк негайно, то вся група «Регіони України» вийде з пропрезидентської більшості. Нам, м’яко кажучи, було байдуже, ми не цікавилися більшістю, ми були далекі від того. Але вочевидь ця погроза когось все ж налякала. Бо поки йшов обшук, багато разів телефонувало керівництво прокуратури міста з вимогами, аби ми швидше закінчували роботу та залишили банк. Також ми знайшли статутні документи тієї офшорної компанії, печатки, та ще масу доказів.

Ну а відразу ж після повернення з обшуку мене відсторонили від розслідування. На ранок банк надіслав до прокуратури листа, в якому просив повернути вилучені документи. Хоча банк формально не мав до них жодного відношення – то була чорнова бухгалтерія офшорної компанії, яка включала дані про рух коштів по рахунку останньої в латвійському банку. Але документи керівництво прокуратури повернуло, і нам не дали можливості навіть зробити їх копії для справи. Я встиг відкопіювати їх лише частково, звісно ж неофіційно, і передав копії до Комітету по боротьбі з організованою злочинністю та корупцією ВР України.

Ці події відбувалися за часів генпрокурора Святослава Піскуна. Можна сказати, що його команда застосовувала методи тиску «лайт» — знищення доказів, відсторонення від розслідування з направленням мене у піврічне відрядження до Одеси для розслідування іншої справи і навіть завуальована пропозиція хабаря у вигляді квартири на День прокуратури.

З приходом так званої «донецької команди» — Геннадія Васильєва та Рената Кузьміна, які теж спочатку зацікавились Бакаєм, методи тиску принципово змінились. Слідчих просто позвільняли з органів прокуратури (я потім поновлювався через суд), а розслідування остаточно заблокували.

Причому я мав наївність незадовго до звільнення звернутись з листом до Президента Леоніда Кучми, повідомивши про факти протиправного перешкоджання проведенню досудового розслідування у цій справі – результат відомий.

Були сподівання, що після Помаранчевої революції щось зміниться, але ні. В Генеральну прокуратуру України повернувся Святослав Піскун, а в прокуратуру міста Києва Василь Присяжнюк, і нас навіть не допустили до цієї справи.

Ви відомі розслідуванням ще однієї резонансної справи – отруєння Віктора Ющенка? Що із цим розслідуванням? Його поховали?

Не можу сказати. Бо після приходу до влади Януковича вся слідча група, яка займалася даною справою, була у ній допитана. А згідно КПК – це перешкода для подальшої участі в розслідуванні. Так нас вивели з процесу. Але на той час ми беззаперечно довели, що Ющенка умисно отруїли діоксином. Ми маємо докази на підтвердження того, хто і для чого це робив. Щоправда, докази здебільшого не прямі, і я не вправі зараз оцінювати, чи достатньо їх для повідомлення особам про підозру.

На той час, коли я працював у цій справі під керівництвом Галини Климович, було дуже багато питань до Давида Жванії, який, використовуючи депутатську недоторканість, всіляко ухилявся від слідчих дій, ми так і не змогли їх йому поставити. Зараз він вже не народний депутат і, на щастя, вже не має депутатської недоторканості. Тож якби я залишився у справі, то розпочав би саме з нього.

Є ще Володимир Сацюк, який не з’являвся в Україні до 2010 року. Під час президентства Януковича В.Ф. він періодично відвідував Україну, однак після Революції Гідності знов припинив сюди приїжджати.

Повернемося до справ Майдану. Що із справою Януковича? Яка щодо наказів, розстрілів на Інститутській…

Попри шалений позапроцесуальний, антиюридичний спротив з боку адвокатів Януковича, їх намагання будь-яким чином зірвати розгляд нашого клопотання про дозвіл на спеціальне досудове розслідування відносно Януковича за вказаними Вами фактами, Печерський суд Києва дав дозвіл на заочне розслідування. Це дасть нам змогу, після завершення спеціального досудового розслідування, звернутись до суду для розгляду справи відносно Януковича по суті.

Ви встановили, хто давав накази стріляти?

Ми вважаємо, що отримали обґрунтовані докази. Є розуміння, хто віддавав наказ і як його спускали по вертикалі. Ми підозрюємо найвище керівництво держави у тому, що такі накази віддавали.

А як щодо встановлення ланки, по якій цей наказ передавався?

Є певні пробіли. Але ми розуміємо, як воно працювало. І у нас є докази.

На ці пробіли сильно вплинула втеча командирів «Беркута» Сергія Кусюка та Дмитра Садовника?

Сильно вплинули. Кусюк втік від початку. А от Садовник… за великим рахунком, розстріли на Інститутській розкрили через нього. Тут елемент удачі – у Садовника відсутня кисть руки, а в «Беркуті» не так багато людей з такою фізичною вадою. Саме вона дозволила слідчим в свій час ідентифікувати підрозділ ,який стріляв. І через нього пішло розкриття. І саме він знає, хто віддавав наказ. Скажу так: нам його дуже не вистачає.

Источник: Theinsider.ua

Новости партнера RedAxe.media

Игорь Мизрах: Светлана Леонтьева – выдающаяся личность нашей современности

Когда говорю о Светлане Леонтьевой, всегда хочется верить в то, что ещё остались в Украине такие люди, как Светлана: патриотичные, духовные, воспитанные, культурные, образованные, высоко интеллектуальные и интеллигентные.

Такие, как Леонтьева Светлана, могут стать эталоном и образцом настоящего человека, объектом подражания.

Иногда кажется, что в одной личности не может объединиться такое количество талантов: физик, поэт, исполнитель песен, художник, телеведущая, эстет, искусствовед, журналист и много других…

Ровно год назад мне повезло посетить первую персональную выставку картин Светланы в Шоколадном домике, где впервые художница представила свои работы широкой публике. Выставка «Вселенная» включала 21 картину. Эта цифра была не случайна — именно столько мольбертов подарил художнице муж Сергей, каждый раз признаваясь ей в любви. Одна из работ тогда была — портрет супруга, подарок ему на юбилей. Под влиянием чувств Светлана одну за другой создавала картины. Тогда я увидел, что моя подруга любит изображать город, улицы и пейзажи. Работу, на которой изображен Пешеходный мост через Днепр, Светлана тогда подарила мужу на день рождения.

Я был приятно удивлён, что за небольшое количество времени она смогла заполнить своим искусством весь второй этаж галереи! Каждая картина несла положительную энергетику. Хотелось задержаться возле каждого произведения искусства и погрузиться в этот прекрасный мир…

И вот сегодня, 23 февраля 2018 года, Светлана нас снова удивила.

Это было прекрасно, помпезно и интересно. Символично также то, что выставка снова проходит в Шоколадном домике на ул. Шелковичной и будет продолжаться неделю – каждый желающий сможет посетить ее и в живую прикоснуться к искусству.

Также 23 февраля день рождение мамы Светланы Леонтьевой, что также символично для открытия выставки.

Виден очередной подъем художницы, ее профессиональное развитие, ее вдохновение! Каждая новая картина живет своей жизнью и историей, в каждой картине присутствует идея и дух художницы.

Во все времена рисунок являлся таким же способом передачи информации, как и слово. Светлана вкладывает в свои картины не только зрительные образы, но и свои чувства, свое мнение и отношение к изображаемому предмету.

Все картины поражают не только своей глубиной и удачно подобранными цветами, но и тем способом, которым они написаны.

Красивые пейзажи, цветочные натюрморты, портреты или замысловатые абстракции, – каждая картина по-своему уникальна.

Великолепные работы теперь уже широко известной художницы Светланы Леонтьевой отличаются богатой цветовой палитрой и глубокой сюжетной линией, где кипят страсти, чувства и переживания. Трактовка может быть на усмотрение зрителя – мажорной или же, наоборот, драматичной, минорной.

В этом году для меня было ещё одно важное событие в жизни. Светлана подарила мне картину с изображение Подола. Я поражён мастерству и технике, которой написано полотно. Теперь в моем «распоряжении» целая улица неповторимого Киевского Подола. Ведь «…без Подола Киев невозможен…», как поётся в популярной песне! А ещё приятно то, что Светлана подарила эту картину в начале 2018 года, что очень символично для меня. Значит, год должен быть удачным.

Мы не перестаём удивляться достижениям Светланы Леонтьевой – выдающейся личности нашей современности.

Ожидайте вскоре интервью со Светланой Леонтьевой на страницах издания «Персона», а также новые «Театральные сезоны» со Светланой Леонтьевой от «MIZRAKH PRODUСTION”.

Автор: Мизрах Игорь, для Persona.Top

Новости партнера Politica.com.ua

Костянтин Ворушилін: Топ-менеджмент «розводить» олігархів по повній програмі

Директор Фонду гарантування вкладів фізосіб Костянтин Ворушилін розповів, коли будуть продані активи банків-банкрутів, які він бачить помилки в банківському нагляді і в чому слабкість банківської системи.

На протяжении последних трех лет, которые сопровождались банковским кризисом, роль Фонда гарантирования вкладов значительно выросла.

Если ранее фонд был более похож на кассу для выплат пострадавшим вкладчикам, то сейчас это крупнейший управляющий проблемными активами, балансовая стоимость которых перевалила за полтриллиона гривень. Правда, их реальная стоимость — не более 100 млрд грн.

Руководить фондом с 2014 года стал Константин Ворушилин. Он, к слову, цифру 100 млрд грн считает очень оптимистической. Очевидно, что Ворушилин возглавил ведомство благодаря президенту Петру Порошенко. С ним он работал еще с 1990-х годов, возглавляя банк Порошенко «Мрия».

После продажи банка группе ВТБ Ворушилин возглавлял финансово-инвестиционное направление корпорации «Богдан», а также имел миноритарную долю в другом банке Порошенко — МИБ.

Сейчас Ворушилин утверждает, что его работа в фонде — не бизнес, а крест. Он постоянно повторяет, что ни чиновником, ни политиком он быть не собирается, а хочет вернуться в частный сектор.

Ворушилина от большинства ставленников Порошенко отличает намного более критичное отношение к политике НБУ прошлых лет. При ней под управлением Фонда гарантирования оказалась сотня банков, активы которых по дороге в фонд ужались в четыре раза.

Ворушилин рассказал ЭП, когда будут проданы активы банков-банкротов, какие он видит ошибки в банковском надзоре и в чем слабость банковской системы.

— В 2017 году фонд задекларировал, что в 2018 году он выставит на продажу все активы всех ликвидированных банков. Это правда?

— Да.

— То есть все активы балансовой стоимостью 500 млрд грн попадут на аукционы?

— Да, за исключением некоторых групп активов, по которым есть нюансы.

— Какие?

— У нас есть несколько проблем. К примеру, мы разбираемся, что делать с мусорными ценными бумагами. Они были фиктивными даже до кризиса, в 2008-2012 годах. Их вывели из оборота, а они висят на балансе.

Еще, например, компания «Днипрометаллсервисгрупп». Суд решил ее ликвидировать при задолженности 2 млрд грн перед банком «Дельта», и ГФС выступала за ликвидацию. Вот что делать с теми активами, которые на балансе формально висят, а продать нечего? Пока еще думаем.

— Продажу ряда активов должен разрешить НБУ. Вы с ним договорились?

— Это отдельная тема. Мы свои активы выставим, мы их уже выставили, а вот НБУ… Они говорят: «Мы хотим оценивать активы». Не проблема.

Есть крупный актив, права требования по двум крупным кредитам, которые брались для строительства ТРЦ «Республика». Ок, оценивайте, выставляйте, но зачем оценивать каждый ипотечный кредит в отдельности — не понимаю.

Мы предлагаем стартовать с номинальной стоимости и идти вниз. Ипотечных заемщиков в НБУ больше 20 тысяч. Это, в основном, «Надра» и «Дельта». Им осталось меньше двух лет ликвидации. Мы с 2017 года с НБУ договариваемся и не можем договориться. Мы просто не успеваем их продать до ликвидации.

Я много раз задавал себе вопрос: почему они держат? Киев — большая деревня. Все кого-то знают, те же ипотечники. Что они рассказывают? К ним приходят коллекторы, финансовые компании: «Мы готовы выкупить твой кредит. Ты у нас потом выкупишь?». Начинается торг. «За сколько?».

Я невольно прихожу к мысли, что основной интерес именно в этой базе данных. По-другому мне сложно это объяснить. В их действиях нет логики.

— Есть ли примерное понимание, сколько стоит то, что находится у вас в портфелях, и сколько вы сможете за это выручить средств, чтобы рассчитаться с государством и вкладчиками?

— Оценщики работают по технологическим картам, методическим рекомендациям и документам ФГИ. Они оценили активы неплатежеспособных банков в 96 млрд грн (балансовая стоимость — 500 млрд грн, — ЭП) . Если бы это было так, я бы радовался. Давайте понимать: 96 млрд грн — это общая картинка. В целом, банк банку рознь.

— То есть разница между балансовой и реальной стоимостью — более 400 млрд грн. Фонд часто публикует детальные отчеты о том, как из банков выводились средства. Сказать, что были какие-то сложные схемы, нельзя. Все делалось при существующем надзоре.

В 2016-2017 годах эта ситуация продолжалась. К вам банки попадают уже пустыми. Вы пытались обсуждать этот вопрос с НБУ?

— Мы постоянно находимся в дискуссиях, пытаемся сделать более-менее оптимальную модель. Конечно, меня не устраивает такой подход.

По большому счету, НБУ «проспал» эти банки. Те или иные проблемы возникали с его молчаливого согласия. Речь идет не только о последней каденции, но и о предыдущих. Ту нагрузку, которую взял на себя фонд, должен был брать НБУ.

Например, у нас есть банк «Национальные инвестиции». Меня в Нацбанке убеждали, что продажа портфеля стоимостью под миллиард за 20 млн грн — это рыночная сделка. Ребята, так они и 20 млн грн не завели.

Эффективность надзора была на очень низком уровне. Сейчас немножко лучше. Мы с ними коммуницируем, идем по пути раннего реагирования.

Аналогичные фонду учреждения существуют во всех странах, имеют право вместе с регулятором наблюдать за деятельностью банка. Они же делают так называемый bank resolution plan, предварительный план. Не дай Бог с банком что-то случится, они уже смотрят за активами вместе с регулятором.

Хотя трения между фондами и регуляторами бывают во всем мире.

— Думаю, вы знакомы с докладом, который заказывал USAID, о соответствии Фонда гарантирования мировым стандартам. Принципы работы нашего фонда не соответствуют мировой практике. Большинство претензий там как раз к раннему реагированию.

Может ли что-то в этой сфере измениться в лучшую сторону?

— Уже меняется. Мы уже имеем больше материалов из банков, мы уже ставим перед НБУ вопрос о необходимости вмешательства. В «Хрещатик» заходили по нашему требованию. Почему-то НБУ не видел, что там выводятся активы.

Не имея прямой информации, мы понимали, что там происходит. Мы добились, зашли, глянули и уже на второй день кричали, что вводим администрацию. Мы понимали, что мы остаемся ни с чем. Да и остались мало с чем.

Есть огромное желание выставить НБУ регресс по нашим выплатам. А что делать? «Национальные инвестиции» и «Хрещатик» они проспали. Укринбанк: если суды зацепились за ваши юридические несоответствия, и нас оттуда выкинули, а мы выплатили 1,8 млрд грн, тогда, наверное, банкет за ваш счет.

— Кроме НБУ, есть собственники банков, которые не стеснялись делать то, что они делали. Вы знакомы с президентом, он обещал, что собственники и банкиры будут отвечать. Почему они не отвечают?

— Мы подаем кипу претензий к бывшим топ-менеджерам и собственникам. Если говорить о вертикали власти, то есть несогласованность действий. Не всегда люди руководствуются едиными целями, а у некоторых цели другие.

— Некоторые вкладчики предлагали законодательно поменять третью и четвертую очереди местами (третья очередь — ФГВФЛ на сумму, выплаченную вкладчикам, четвертая — вкладчики с вкладами более 200 тыс грн. — ЭП). Вы бы поддержали такой законопроект?

— А смысл? Не поддержал бы. Не как директор фонда, а как представитель банковского сектора. Каждый из нас выбирает себе банк как партнера.

Есть сумма, которая гарантируется фондом и всем банковским сектором. Если аккумулированных фондом средств не хватает, тогда деньги дает государство. Почему все общество должно брать на себя дополнительную нагрузку?

Что касается НБУ, который как обеспеченный кредитор идет впереди всех очередей, это вопрос дискуссионный. Все вопросы нетривиальные, непростые.

С другой стороны, у нас банки превратились из инструмента сбережения денег в инструмент зарабатывания пассивного дохода. Мы понимаем, что когда банк выплачивает повышенную процентную ставку, он ведет рисковую политику.

Нас волнуют пирамиды. Мы не хотим, чтобы банки «пылесосили» рынок. Нам нужны гарантии, что они вернут все, что взяли, пользуясь неграмотностью населения и завлекая их огромными процентными ставками.

Меня больше всего поражают ребята с Запада, которые приезжают и начинают поучать, как надо жить. Мол, вы все делаете неправильно, учитесь у нас.

Я им говорю: «Ребята, вы уже показали, как у вас надо учиться. Коммерцбанк. Где были ваши рисковики, когда вы покупали за такие огромные деньги, мягко говоря, пирог не первой свежести?». Потом: «Ох и ах, что же мы купили?».

(Немецкий Коммерцбанк покупал банк у украинского олигарха Леонида Юрушева и западные консультанты не смогли выявить реальный уровень проблем в банке. Позже группа Коммерцбанк продала финучреждение олигарху Вадиму Новинскому. — ЭП)

Зашли, попытались разобраться, поняли, что не могут. Накрутили еще больше проблем, нашли Новинского. На всех этих процессах все зарабатывают кучу денег, а крайним остается государство. Так быть не должно.

— У меня сложилось впечатление, что олигархов их топ-менеджмент…

— Да, как говорят, «разводит» по полной программе. Я не понимаю, как они могли разбогатеть при таком подходе: максимум доверия топ-менеджерам. Или у них уже так много денег, что они обленились, чтобы контролировать, не анализируют. Люди ведь не все преданные и чистоплотные.

— Валерия Гонтарева сказала, что у нас сейчас одна из лучших банковских систем в мире. Вы бы согласились с ней?

— Нет, конечно.

— Какие проблемы вы видите в системе, кроме высоких ставок?

— Система хороша, когда она работает на экономику. Чем занимаются банки? Покупают сертификаты НБУ и ОВГЗ, а кто кредитует производство?

— Госбанки, например.

— Они тоже не кредитуют. Я понимаю, что не каждого заемщика можно кредитовать с нашими кредитными историями. Хотя бюро кредитных историй нормально не работает. Как оно должно работать? Если человек попал с негативной кредитной историей, то он должен быть с неким «пятном».

Психология не меняется. Он раз «кинул», два раза «кинул» и третий раз «кинет». Поэтому НБУ правильно говорит: хочешь кредитовать — 100% резерва.

Но есть же кредиты, которые компании обслуживали и обслуживают. Они давно взяты. Они не могут вернуть. Во-первых, просто рынка нет, сбыта нет, у них оборачиваемость и доходность не та. Во-вторых, те залоги, которые они закладывали, уже не стоят тех денег, которых стоили раньше.

Формально их кредитовать нельзя. Ни кредитовать, ни перекредитовать. НБУ загоняет банки в пике. Хотите с ним работать? 100% резерва. А где его взять? Заработать. Где? Либо собственник должен внести уставной капитал.

Собственник бизнесмен. Он говорит: я сейчас внесу, но есть ли гарантия? У нас были случаи, когда собственнику говорят внести уставной капитал, и все будет хорошо. Собственник вносит, а через месяц он раз — и в фонде. Собственники говорят: мы с вами в эти игры уже не играем. Круг замкнулся.

О какой эффективности банковского рынка можно говорить? Очистка банковского сектора — это горькая конфета, которую обернули в красивую обертку. Огромный финансовый кризис был в нашей стране.

Надо было очистить систему? Наверное, надо. Наверное, создали много банков, которые занимались «обналом», которые выстроили неправильную схему работы. Конечно, во время кризиса был благоприятный момент зайти с шашкой и отрубить голову всем, кому нужно отрубить, и все хорошо.

«Проведена деолигархизация банков». Наверное, это неправильно, когда один человек владеет банком. Модель была неправильная, ее надо было ломать.

Многие говорили, что так уменьшается влияние олигарха на политиков. Может быть, но это вторичное. Первичное — потери экономики, граждан. Я не столь категоричен в восхвалении себя за сделанное. Не все красиво сделано.

— Было бы неплохо, чтобы при этом был банковский надзор и правоохранительные органы догоняли банкиров и собственников банков.

— А так получилось ни о чем.

— Международные консультанты, доноры, партнеры Украины все же приветствуют такое очищение. У людей, которых это не задело, складывается впечатление, что все было гладко и замечательно.

— Во время кризиса, в 2009 году, я несколько раз был на встречах в Мировом банке, в МВФ. В представительстве Мирового банка работала Анжела Пригожина. Она говорила, что банковскому сектору Украины хватит 20-25 банков. Каких? Три государственных, остальные иностранные, и все будет ок.

Берем Швецию. Население — 9 млн. Сколько там банков? 200. Причем более 80% рынка держат четыре банка. Когда я был в Стокгольме, руководитель центробанка говорил, как они спасают маленький кооперативный банк.

Я спрашивал заместителя руководителя центробанка, зачем им столько банков. Ответ: это конкуренция. Мол, мы не даем, чтобы большие банки завышали стоимость услуг. Кроме того, у человека должен быть выбор.

Наш пример: банк «Финансы и кредит» и (его собственник. — ЭП) Константин Жеваго. Он мне не друг, но когда банк был почти мертвец, он вырулил ситуацию и держал до 1 млрд грн на корсчету. Банк даже вывели из «проблемности». Потом вдруг через месяц: «Выводите его из рынка».

Мы зашли — 500 млн грн на счету. НБУ говорит: «Он должен был держать 800 млн грн на счету». Да, только в то время банки заплатили налоги.

Что мы выиграли? Не знаю. Что мы проиграли? Знаю: 10 млрд грн. Что мы соберем? Не понимаю. Жеваго мы атакуем там, где не можем договориться. Там, где мы договариваемся, он говорит: «Да, я закрою этот кредит».

Любой кредит мы не можем продать дороже номинала. Если он говорит, что есть решение суда, я по нему закрою, то это лучший вариант.

Меня спрашивают: «А вдруг он не сдержит слово?». Может быть, но за 2017 год по кредиту одного из предприятий он заплатил 120 млн грн. В 2018 году тоже платит.
Там, где мы не договариваемся, нужно догонять. Если Жеваго говорит, что закроет все свои обязательства перед государством, НБУ и фондом…

— Он такое говорил?

— Он говорил такое мне лично. Бахматюк это говорил публично: дайте мне инструмент, возможность и я закрою обязательства. Мол, меня Максимов обманул, я купил «протухший пирог», но отвечаю за все обязательства банка. Дайте время рассчитаться. Будет у меня живой бизнес — я рассчитаюсь.

Некоторые говорят, что надо душить его, а что ты возьмешь с удушенного?

— Много таких случаев?

— У нас два таких случая. Один публичный — Бахматюк заявил, что он готов рассчитаться. Второй — Жеваго, который лично говорил, что рассчитается. Это случаи, когда нужно подумать, как это закрепить и в этом направлении двигаться. Это хороший, положительный пример для всей системы.

Кризис, макроэкономическая ситуация в стране, потери экспортных и внутренних рынков в виде Крыма и Донбасса. Все цепляется одно за другое. Ничего тривиально не решается. То же самое — вертикаль власти.

Не может президент решать все, и не буду я бегать к президенту по каждому пустяку, по каждому следователю. Это мои проблемы, проблемы фонда.

Есть принципиальные моменты, когда я иду к президенту. Мы обсуждаем, я прошу помощи, он эту помощь оказывает, собирает совещание. Но президент тоже действует в рамках полномочий, в рамках законодательства. Он не может дать прямое указание судье принять то или иное решение.

— Как вы считаете, судебная реформа произошла формально?

— Мне сложно говорить, я ее не до конца понимаю. Я вижу только, что принимается много «интересных» решений.

— Сейчас около пяти средних банков вызывают вопросы. Я не пытаюсь спросить, сколько банков уйдет с рынка, но в целом вопрос о надежности системы. Могут ли случиться какие-то неожиданности?

— Неожиданности могут случиться в любой момент. «Положить» любой банк можно очень быстро — осознанно и неосознанно. В 2004 году был заказ касательно банка «Мрия». Три телеканала в субботу-воскресенье с интервалом полчаса объявили, что одним банком в стране стало меньше.

Вылили фейк, что у банка «Мрия» отозвана лицензия. Банк работал по всей Украине. Моментально банк заболтался в воздухе. Мы спаслись только благодаря тому, что была поддержка других банков, людей, вкладчиков.

Мы жили в том банке. Мы считали, что люди пришли на наше имя, а значит, должны вернуть деньги вкладчикам и бизнесу. У нас была куча головной боли, но мы банк удержали и выполнили все свои обязательства. Когда сейчас банки «сливают», выводят активы, не беспокоясь о своем имени, для меня это дико.

Топ-менеджеры, собственники — это имя, и за него надо бороться.

— Кто тогда «заказал» банк?

— Это делалось по заказу Администрации президента. Основным исполнителем был Портнов. Его люди пришли в банк. Один открыл депозит на 400 грн, но денег не внес, другой открыл на 600 грн, которые потом забрал.

Через какое-то время они приходят в суд с претензиями не к банку, а к Комиссии по ценным бумагам, и говорят: признайте недействительной эмиссию (это 2004 год) 2000 года и 2002 года, потому что не учтены наши интересы как потенциальных инвесторов. Бред? Речь шла о десятках миллионов гривень.

Суд вызывает комиссию, она соглашается. Все это делается тихо и закрыто. Решение вступает в силу: обязать Комиссию по ценным бумагам отменить эмиссию 2000 года и 2002 года. Результат — банк не выполняет всех требований НБУ. И для Нацбанка это был сюрприз, и для нас.

По беспределу? По беспределу. Как можно было принять такое решение? Судья, который его принимал, сказал, что вначале отказался. Потом его поставили в сложную личную ситуацию, вынудив принять нужное им решение.

— Сейчас на банкиров часто влияют нематериальные факторы?

— Возможно, но банк на банк не похож. У каждого банка своя жизнь, поэтому сказать, что банковский сектор сейчас стабильный… Он стал намного сильнее, стабильнее. Есть несколько банков, которые у нас вызывают опасения, но они предпринимают меры, чтобы выровнять ситуацию. Мы за ними наблюдаем.

Сказать, что не будет сюрпризов, не могу. Мы готовы к любому повороту. Фонд стал сильным, он способен реагировать, у фонда достаточно средств, чтобы закрыть неожиданные случаи. Это еще один фактор стабильности рынка.

— Что с делом временного администратора Актабанка Юлии Приходько?

— Она совершила преступление.

Заявленные правоохранителями 5 млн дол вызывают на рынке некое удивление, мол, за что могли предлагать такие деньги? Когда мы поинтересовались, покажите, что вывезли, то это оказались в большей части ксерокопии. Но сам факт — человек вывез документы — это уже преступление.

Я не знаю подробностей, пусть этим занимаются правоохранители. Адвокат пишет то один запрос, то другой. Все, что зависело от нас, мы делали: отдали все документы, помогали следствию. Насколько я понимаю, дело рассыпается. Говорю: доведите хотя бы до суда. Для меня это принципиально важно.

— Вы часто ссорились с депутатами или другими влиятельными людьми по поводу администраторов, под протекторатом которых те работали?

— Если и ссорились, то по правилу «ничего личного». Да, не все было идеально, но кого-то на конкретный банк — никогда, такого не было и не будет.

Сейчас у нас в некоторых банках уже по два ликвидатора. Контроль. У нас по банку «Хрещатик» стали проигрываться дела. Начинаем разбираться с юристами — те откровенно проспали, саботировали. Что нам остается? Менять юристов. Заводить второго уполномоченного с другой командой юристов.

Слишком большая кухня. Пытаемся централизовать контроль в фонде.

— Вы являетесь членом совета финансовой стабильности. На фоне выплат, которые нам предстоит сделать, вы высказываете немного другую точку зрения, чем адепты политики МВФ. Вы согласны с тем, что сейчас МВФ для нас — достаточно важный кредитор?

— Важный.

— Согласны ли вы, что это двигатель реформ? В ситуации с антикоррупционным судом должны сдаться либо МВФ, либо власть.

— Вопрос сложный. Наверное, антикоррупционный суд нужен. В каком виде — не понимаю. Многие факторы правильные, но они направлены на то, чтобы люди не принимали никаких решений, чтобы они боялись это делать.

Самая большая проблема чиновников — надо принимать решения. Все идет по кругу, затягивается. Мы теряем экономику и страну из-за того, что не принимаем решения быстро. Число людей, способных это делать, небольшое. Чиновников запугали до такого состояния, что они не принимают решений.

Мы уходим в другую крайность, а должна быть золотая середина. Контроль должен быть, но и должна быть правовая защита профессиональной деятельности. Этого в государстве нет, поэтому мы будем ходить по кругу.

МВФ далеко не все вещи понимает. Когда делали фондирование фонда, я ссорился с миссией МВФ. Они мне рассказывали: облигации 12%, у тебя вексель и облигации с доходностью 12% — все свернулось. Но фонд эти облигации продал и получил деньги. Эти деньги пошли на выплаты.

Облигации купил НБУ, доходность у него, а у фонда — обязательства платить 12% годовых. Элементарную вещь я объяснял трем миссиям. Вставал и просто уходил.

Всегда ли прав МВФ? Не всегда. С МВФ нужно разговаривать, ему нужно доказывать, он должен понимать ситуацию в стране, в экономике.

Какую страну мы хотим иметь? Я хочу иметь сильную, демократическую страну. Деньги, которые они дают, это не так и много. Но для того, чтобы страна не упала в дефолт, чтобы сделать возвратность кредиторам, их поддержка нужна. Однако кредиты МВФ — это не панацея от всех бед.

Панацея — это экспорт, сильная экономика, возможность получения инвестиционных денег, валюта без процентов. Мы заинтересованы в помощи МВФ, чтобы стабилизировать экономику и двигаться дальше.

Автор: ОЛЕКСАНДР МОЙСЕЄНКО

Источник: Epravda.com.ua

Новости партнера RedAxe.media

Оксана Сироїд: Парламент – це клуб, який звик грати за олігархічними правилами

У чому досягнення нового політичного покоління у Верховній Раді? Який конфлікт має віце-спікер парламенту з Іриною Геращенко? Хто «збирає» необхідні голоси на засіданнях?

Спецпроект «Вибори вибори» разом з програмою «Складна розмова» (UA: Перший) пропонує вам дізнатися відповіді на ці питання, а також згадати все та всіх, хто зробив Україну такою, якою вона є сьогодні.

Оксана Сироїд прийшла у Верховну Раду на хвилі Майдану. І в перший же рік роботи стала першою жінкою віце-спікером в історії України.

Як представниця нової генерації українських політиків, вона вірила, що бурхливі події 2014 року вплинуть на свідомість та цінності старожилів парламенту.

Та коли усвідомила, що їх корупційна й цинічна гра продовжується, засукала рукави і з колегами-однодумцями почала нову боротьбу.

Ми поцікавилися в Оксани Сироїд про перемоги, зради, та перипетії «постмайданного» парламенту. І виявилося, що віце-спікер знає багато цікавої інформації.

Про нову генерацію політиків у парламенті:

Звичайно, були сподівання, що все-таки Майдан, кровопролиття, війна трохи людей спам’ятає. З’явиться якщо не відповідальність, то страх, який триматиме в рамках.

І цей страх справді був перших півроку. А потім ті, хто був у парламенті, у політиці роками чи навіть десятиліттями, розслабилися, повернулися до звичних практик. І стало критичне питання: «Що ми маємо робити»?

Думаю, кілька речей вдалося досягти.

Перше, що виконали кілька десятків людей, які зайшли на хвилі Майдану до парламенту, – відкрили парламент зсередини для людей. Сьогодні українці знають про роботу Верховної Ради більше, ніж будь-коли в історії української незалежності.

Друге. Якби не ці люди, не було б ухвалено антикорупційне законодавство, яке дозволяє контролювати владу.

І третє – це досвід. Аби щось побудувати, мають бути люди, які знають, як це зробити. Ти мусиш знати, як це зробити. А це не можна знати ззовні.

Про роботу на посаді віце-спікера ВР:

Я постійно вчуся. Хоч і прийшла з середовища юридично професійного, у «білих рукавичках», але розуміла, що безпека й оборона, оборонний бюджет є дуже критичними.

І почала цим займатися, вчитися. З першого дня в парламенті.

Сьогодні можу сказати, що завдяки зусиллям багатьох людей в організації, у тому числі американського уряду, який вчив мене дуже багато, я знаю цей сектор. Знаю про оборонний бюджет, про контроль сектору безпеки й оборони, і чому важливо, щоб люди це контролювали.

Звичайно, якби такі люди як я складали більшість і мали 226 голосів, то можна було б гори звернути. Але сьогодні, на жаль, наші зусилля дуже часто зосереджені на тому, щоб не дати зробити гірше, а не щоб зробити краще. Адже цей порядок денний визначають ті, хто мають більшість у парламенті.

Про прогульників у Верховній Раді:

Ефективність парламенту не вимірюється кількістю людей, які сидять у залі. Нам треба трохи відходити від цього.

Це диктатура більшості, коли рішення ухвалюються більшістю від конституційного складу 226 голосами. У демократичних парламентах рішення переважно ухвалюються більшістю серед тих, хто сидить у залі.

Люди повинні вимагати не сенсорну кнопку для кнопкодавів. Треба вимагати змінити цю «формулу 226». Адже диктатура більшості продукує корупцію.

Щоб мати 226 голосів, треба роздати гроші, щоб назбирати голоси. Ця диктатура не дає меншості ухвалювати рішення.

Про відносини з Андрієм Парубієм та Іриною Геращенко:

Ми працюємо, бо ми є в одному парламенті. Ми не є однодумцями жодним чином. На моє переконання, і я відверто й публічно кажу це Ірині Геращенко, що ті речі, які вона говорить і сповідує, не відповідають інтересам України.

Наприклад, термін, яким постійно послуговується пані перший заступник голови Верховної Ради, це «заручники». Я перепрошую, у нас війна чи не війна? Якщо ми з трибуни кажемо, що це війна, тоді це не заручники, а військовополонені.

Якщо ми почнемо їх так називати, якщо ми застосуємо до них міжнародні норми, то ми зможемо їх захистити. Заручників ми не можемо захистити, а військовополонених можемо.

Про те, хто «збирає» необхідні голоси в парламенті:

Такі люди є в кожному парламенті. Я не знаю, хто дивився серіал «Картковий будинок», але ситуація насправді є однаковою. Якщо потрібно збирати голоси, то потрібні люди, які це будуть робити.

Інша справа, якими методами це робиться. Можна йти переконувати, а можна йти і пропонувати.

Зараз влада збирає голоси. Але, наприклад, коли треба було голосувати за зміни до Конституції, я збирала голоси, щоб не голосувати за ці зміни.

Про опозиційні сили у Верховній Раді:

Сьогодні ми маємо олігархічну більшість. Фактично, це клуб, який звик грати за тими правилами. І «Опозиційний блок» хоч і має в назві опозицію, але насправді він є частиною тієї олігархічної більшості.

Бо якщо потрібно купити голоси, то уряд дивиться, передовсім, на лівий край парламенту, якщо дивитися від мого місця. І там купує ці голоси, і всі про це знають.

А що стосується позиції «Самопомочі», ми розуміємо, що мусимо, руйнуючи олігархічну систему, зберегти державу і щось паралельно будувати. Тому часто є урядові рішення, які ми підтримуємо, якщо бачимо, що ці рішення стосуються розвитку держави.

Про бізнес, який суперечить інтересам України:

Пам’ятаєте, у 2015 році були віялові відключення електроенергії? Це був шантаж. Пан Ахметов шантажував новий уряд України, щоб виторгувати для себе преференції. Що це означає?

Це означає, що Україна віддала критичну інфраструктуру, якою є електроенергетика, людям, які готові недобросовісно використовувати цю критичну інфраструктуру всупереч інтересам народу України.

Чи пан Новинський, який сьогодні володіє, наприклад, судноремонтними заводами.

Тому зараз ми опрацьовуємо рішення, яке має стосуватися управління критичною інфраструктурою. Бо критична інфраструктура може бути в державних руках, може в приватних.

Але якщо приватний власник критичну інфраструктуру використовує як свою власність проти інтересів людей, то держава має її забрати.

Про можливу націоналізацію російських активів:

Якщо ми воюємо з Росією і бачимо, що російський капітал в Україні працює проти держави, то принаймні на час війни ці активи повинні бути відібрані. Ми інакше не можемо воювати, це ж здоровий глузд. Це не питання мого бажання чи небажання. Я не претендую на ці активи.

Про звинувачення в роботі на Росію:

Це почалося тоді, коли ми виступали проти ухвалення змін до Конституції з особливим статусом для Донбасу. Це було влітку 2015 року, і тоді це була перша хвиля.

А от нещодавно була фантастична історія з комітетом з питань національної безпеки й оборони.

Перед тим, десь кілька місяців, була зустріч з американською розвідкою, і ми говорили, що треба ухвалити закон про окуповані території і фактично прийняти рішення про застосування Збройних сил України, щоб захистити солдатів.

Вони кажуть, так, це дуже важливо, бо солдати найбільш вразливі. Якщо немає юридичного рішення застосування Збройних сил, солдати будуть відповідати за законами мирного часу, за вбивство. На жаль, сьогодні багато солдатів вже є засудженими за вбивство.

Я кажу: «То треба ж це рішення ухвалювати!». А американські розвідники кажуть: «На жаль, ви маєте таку велику присутність Росії у вашій політичній системі, що вони не дадуть вам прийняти це рішення».

І тут засідання комітету з питань національної безпеки й оборони, на якому голова кричить і розпинається, що я ніколи не дам ухвалити це рішення.

У тексті використано пряму мову під час ефіру програми «Складна розмова».

Источник: Pravda.com.ua

Новости партнера RedAxe.media

Украина затягивает себе на горле петлю, приходится повышать налоги — экономист

Финансовый аналитик, управляющий партнер инвестиционной компании Capital Times ЭРИК НАЙМАН в интервью рассказал о выплатах Украиной долга по кредитам, развитии цифровой экономики в Украине, торговле с Россией и массовой трудовой миграции.

— В феврале Украина уплатила Международному валютному фонду 375 млн долларов по кредиту. Насколько был важен этот платеж и насколько Украина успевает по графику выплат?

— Допустить дефолт перед МВФ – это практический и политический нонсенс, поэтому Украина до следующего года точно будет платить исправно день в день. В следующем году, когда уже будут суммы гораздо более значительными (потому что сейчас мы выплачиваем в основном только проценты), когда начнутся выплаты тела долга, тогда уже, конечно, возникнут вопросы. Сможет ли? Обратится ли Украина в МВФ с просьбой о реструктуризации? Это, конечно, будет названо не реструктуризацией, а «новой программой сотрудничества», потому что МВФ тоже не заинтересован в дефолте Украины.

— Давайте тогда попытаемся прояснить, сколько мы должны до 2020 года выплатить и кому. Насколько возможен сценарий дефолта Украины, о котором сейчас говорят?

— По госдолгу ситуация неоднозначная, даже в понимании суммы, сколько Украина как государство, государственные учреждения, государственные банки, государственные компании должны выплатить? Есть цифры, которые опубликованы на сайте Минфина, есть цифры, которые были поданы как приложение с бюджетом на 2018 год. И там цифры примерно в полтора раза выше. Есть цифры, которые дает Минфин по депутатским запросам – и они ближе к тому, что было приложено к бюджету.

Одни цифры говорят, что Украина должна [выплатить] порядка 70 млрд долларов, но есть еще кредиты Китая, есть еще спорный долг перед Россией в 3 млрд долларов, которые Украина вроде бы изъяла из госдолга, но проиграла при этом суд. И в процессе апелляции, я думаю, суд подтвердит необходимость этой выплаты. Есть еще 2 млрд, которые Украина висит «Газпрому», это долг «Нафтогаза». Понятно, что госкомпания сама по себе выплачивать долг не будет, она возьмет эти деньги либо из госбюджета, либо у населения в виде растущих тарифов. А потом нам будут рассказывать сказки: «Вот такой дорогой газ!» А на самом деле это все – очередные непрозрачные схемы.

Ситуация с долгом очень непрозрачная. Минфин в силу каких-то причин не готов открывать эти цифры, потому что, возможно, они шокируют и испугают, в том числе иностранных инвесторов, которые скажут: «Нет, нет, нет, чур меня! От Украины я подальше! Идите к МВФ и с МВФ работайте!» А украинские власти не очень хотят работать с МВФ сейчас, потому что есть требования, в первую очередь по борьбе с коррупцией, а властям как-то тяжело самим себе на горло наступить, поэтому они пытаются взять деньги взаймы на рынке, занижая цифру госдолга. Например, был когда-то скандал с Грецией, когда Goldman Sachs консультировал греческое правительство – и так наконсультировал, что потерялась большая сумма госдолга Греции. А потом это всплыло с очень большим скандалом и с дефолтом Греции. Хотелось бы все-таки иметь более достоверную информацию, потому что это важно гражданам. В конечном итоге за все платят украинцы – население и бизнес.

— И еще нет понимания, на что уходят те деньги, которые мы берем в кредит. На погашение других кредитов по сути?

— Это уже вторая часть «Мерлезонского балета». Первая часть – по-хорошему в долг берут, чтобы зарабатывать больше. Если мы видим бизнес, который берет в долг для того, чтобы рассчитаться с предыдущими долгами, то этот бизнес на грани банкротства. Вопрос, когда он обанкротится, а не обанкротится или нет. В долг нужно брать, чтобы вкладывать, например, в инфраструктуру. Эта инфраструктура увеличивает инвестиционную привлекательность Украины, увеличивает доходность, ВВП Украины растет – и с этого прироста ВВП мы возвращаем долг. Но так как у нас долг по отношению к ВВП только увеличивается, сейчас он, по информации, которая приложена к госбюджету на 2018 год, близок к 100% ВВП (может быть, чуть-чуть меньше, потому что ВВП в прошлом году неплохо вырос), а учитывая стоимость этого долга (более 6% годовых, а с учетом гривневого долга, думаю, ближе к 8% годовых) и низкие темпы роста экономики, понятно, что Украина попала в такую долговую зависимость, из которой пока выбраться невозможно.

Мы старые долги проели, новые долги набираем, чтобы выплачивать по старым долгам, а у нас же еще происходит замещение. Украина в прошлом году продала еврооблигаций почти под 7% годовых, при этом за эти деньги погасили [кредит] МВФ под 3% годовых или даже меньше. Таким образом, чистый убыток Украины – минус 4% в год на той сумме, которую привлекли. Это больше 120 млн долларов в год дополнительной нагрузки на бюджет и на экономику.

Мы проедаем старые долги. Вот это самая главная проблема, если бы мы взяли в долг, чтобы стать богаче, а мы взяли в долг, чтобы просто как-то выкрутиться. Ну, выкрутились, власти купили еще себе еще один-два года. И вот так Украина с каждым движением все туже и туже затягивает себе на горле экономическую петлю. Следствие этого – вынужденный рост налогов. Ведь рост или снижение налоговой нагрузки считается по доходам госбюджета относительно ВВП. В Украине налоговая нагрузка стабильно растет. Уже с глубоких азаровских времен и очень активно при последних правительствах.

— То есть необходимые реформы не проводятся, а кредиты мы отдаем за счет населения?

— Да, к сожалению, это проблема взаимоотношений Украины с МВФ. МВФ обычно решает сначала острые текущие проблемы первыми своими советами и траншами, а на третий и прочие транши уже решаются системные проблемы. Если посмотреть историю, то Украина всегда первые два транша успешно осваивала, успешно проводила реформы за счет бизнеса и населения. Но когда речь заходила о системных реформах, о борьбе с коррупцией, в том числе в госкомпаниях, о том, как бы уменьшить хотя бы воровство из госбюджета, вот тут сразу возникал ступор, мы говорили: «Бай-бай, МВФ!»

И при этом еще и рынки к нам благоволили обычно, потому что Украина попадает в острую фазу кризиса обычно вместе с мировым кризисом. Исключением был только 2014 год, там мы накуролесили и без внешней помощи. Я не говорю о России, конечно, потому что нельзя списывать со счетов достаточно агрессивную экономическую политику России против Украины начиная с 2011 года. Уже тогда Россия сознательно сокращала покупку продукции из Украины, таким образом обезвоживая экспортный потенциал Украины. И заодно еще газовый контракт [Юлии] Тимошенко стоил Украине не менее 6 млрд долларов в год дополнительного оттока капитала. И это, конечно, причинило гигантский вред валютным резервам Украины. Если бы не это, то валютные резервы Украины в 2014 году были бы раза в два выше – не 14-15 млрд, а 30 млрд долларов.

— Сегодня украинское правительство уже готово идти на все условия, которые МВФ будет выдвигать?

— К сожалению, нет. Украинское правительство находится в некоем информационном вакууме, наверное. Хотя мы его постепенно разуверяем, что ситуация немножко другая, в первую очередь на внешних рынках. Украинское правительство мечтает взять еще 2-3 млрд долларов от выпуска еврооблигаций в марте или апреле этого года. Скорее, в марте они постараются это сделать. И тут возникнет у них вопрос не только цены. А цена уже будет выше, чем была в прошлом году, процентные ставки выросли на мировом рынке.

Сейчас еще Украина пребывает в заблуждении, что все хорошо, но первый толчок землетрясения следующего глобального экономического кризиса уже произошел. Украину покупают очень спекулятивные инвесторы, очень агрессивные инвесторы, самые пугливые инвесторы. И я думаю, что Украине либо не удастся разместить еврооблигации, либо удастся, но по цене где-то на полпроцента хуже, чем это было раньше. И это еще больше затянет долговое ярмо.

— Предвыборная гонка уже началась, наши политики активно обещают снижение налогов, повышение зарплат и так далее. Они осознают, что тот, кто возглавит страну в 2019 году, столкнется с огромной экономической проблемой, когда придется отвечать за свои слова и поступки?

— Уверен, что и текущая власть прекрасно осознавала в начале 2014 года всю глубину экономических проблем, с которыми ей придется столкнуться. Но тем не менее она пошла на это, потому что Украина – богатая страна. У нее еще воровать и воровать. Любая власть, которая сменит эту власть, думаю, считает, что сможет безболезненно своровать очередной миллиард долларов.

— В этом году, по прогнозам, мы получим всего один транш МВФ. Какое ваше видение ситуации? И в каком размере мы можем получить эту финпомощь?

— Я думаю, до лета Украина будет пытаться пропетлять. Возможно, она вынудит МВФ снять требования по созданию антикоррупционного суда и подобных системных реформ. Но МВФ, хоть частично на поводу и пойдет, думаю, не откажется от своей центральной линии на системные реформы. Без системных реформ в 2019 году Украина вынуждена будет объявить дефолт – в первую очередь перед МВФ и американским правительством, которому нужно будет уже выплачивать. Второе полугодие будет самым интересным. Украина, скорее всего, будет вынуждена обратиться в МВФ и все-таки пойти хотя бы на видимую часть реформ. Именно вынуждена, потому что нас начнет догонять мировой экономический кризис. Сейчас еще все хорошо, но к лету станет очевидно, что пропетлять до 2019 года не получится. Сейчас занята активная позиция – пропетлять до мартовских выборов (президента, — «Апостроф») 2019 года, не идти на системные реформы до марта 2019 года. А вот тогда – да, тогда мы пойдем на реформы, а до марта – нет.

Но есть макроэкономические факторы, которыми не управляет Украина и даже МВФ не управляет. И именно этот внешний макроэкономический фон и вынудит все-таки встать на колени и согласиться на системные реформы.

— Наше правительство предлагает 35 законопроектов, которые якобы обеспечат рост ВВП на 5-7% уже в этом году. Это дерегуляция бизнеса, единое окно на таможне, служба финансовых расследований, бизнес-омбудсмены и т.д. Насколько эти законопроекты могут помочь экономике?

— Если будут приняты, то помогут. Другой вопрос, что без антикоррупционного суда это все пока бессмысленно. У нас же проблема не в плохих законах, а в правоприменении. Законы уже существуют, но когда коррупционер оказывается на скамье подсудимых или хотя бы под следствием, то его благополучно выпускают, потому что не смогли доказать его вину. Ну, не может одна система власти наказывать другую, потому что это все – части одной системы. Что-то должно быть внесистемное. Конечно, если будут приняты законы, это поможет украинской экономике. Но кардинально качнуть ее вверх не получится без системных реформ. А системные реформы – это антикоррупционный суд, это судебная реформа. Нужно открывать Украину инвесторам, не только избранным олигархам, а любым инвесторам, у которых есть деньги и желание инвестировать в Украину. Правила должны быть одни для всех. А сейчас проблема с тем, что правила зачастую разные для всех. Один какой-то закон смотрит так, второй – по-другому, и оба правы. Закон – что дышло, куда повернешь – то и вышло.

— Недавно Кабмин утвердил концепцию развития цифровой экономики в Украине до 2020 года. У нас ведь сейчас сырьевая экономика. Насколько реально развитие цифровой экономики?

— Конечно, украинская экономика сырьевая. Мы являемся экспортерами металлургической продукции, это сырье. Мы не продаем за рубеж автомобили, даже уже локомотивы практически не продаем, потому что Россия перестала их покупать. Сырье аграрное, мука в лучшем случае, даже не вермишель. И третье – люди, которых тоже можно назвать «сырьем». Заробитчане обеспечивают сейчас до 7 млрд долларов чистых экспортных поступлений в год. Это последние пять лет является фундаментальным фактором стабильности национальной единицы. Если бы мы внутренние ошибки не совершали с банковскими чистками, с потерей валютных резервов, то курс сейчас был бы гораздо лучше именно благодаря заробитчанам. Прошлогоднее улучшение, стабилизация валютного рынка – это заробитчане. 7 млрд долларов – это хорошие, реальные деньги. Чем больше людей уезжает за рубеж, тем сейчас это выгоднее для государства.

— К теме миграции еще вернемся. Что же все-таки насчет цифровой экономики?

— У нас была сырьевая часть, у нас была индустриальная часть, которая в основном обслуживала Россию. Но и Россия приняла достаточно агрессивные действия по импортозамещению украинской продукции. И поскольку в основном это была оборонная сфера, то понятно, что это нонсенс, если украинская промышленность будет обслуживать оборонный комплекс России. Европе тоже не нужна наша индустрия. Да, какие-то заводы тут даже строятся, но это в основном неглубокая переработка. И третья экономика, постиндустриальная, которая сейчас активно развивается во всем мире, в Украине тоже развивается – но вопреки, а не благодаря. Например, такие компании, как «Розетка» или «Новая почта» – это яркие представители новой цифровой экономики.

— Ну, и крупнейшие IT-компании.

— IT-компании – это шикарный бизнес. Сегодня основной спрос на рынке офисной и жилой недвижимости формируют заробитчане и айтишники.

— Но насколько возможно развитие таких компаний в стране, где так любят приходить с проверками, изымать технику? Конечно, приняли закон «Стоп маски-шоу». Но еще вопрос, насколько он будет действенным.

— Офшорное IT будет процветать. Ведь что такое офшорное IT? Это человек, компьютер и интернет. Что возьмешь с этого человека? Деньги ему приходят на карточку, и он их тут тратит, таким образом этот человек платит тут НДС, акцизы, таможенные пошлины, коммунальные платежи. Офшорное IT будет процветать, а IT по созданию тут продуктов – нет, не будет. Потому что возникает проблема с защитой интеллектуальной собственности. Программное IT не может себе позволить остановиться на месяц и перевезти команду куда-то, это очень дорого стоит.

Но нужно понимать, что с офшорного IT максимум, вы что имеете – это увеличение зарплат и покупка офисных зданий для того, чтобы просто посадить этих людей на рабочие места. Доходы есть, но это не фантастика, это миллиарды долларов, не десятки [миллиардов]. Если бы тут был другой инвестиционный климат, то, конечно, Украина могла бы занять огромную долю в продуктовом IT, разрабатывая собственные продукты, где уже другая добавленная стоимость. И это бы очень хорошо дополняло офшорное IT. Но без изменения системы, без системных реформ продуктовое IT развиваться не будет.

Что в итоге произойдет с цифровой экономикой? То же, что, например, с металлургией или с сельским хозяйством. Мы здесь производим в лучшем случае муку, отправляем туда и оттуда получаем спагетти и другую готовую продукцию. Так же и здесь: наши офшорные айтишники здесь будут кодить, а готовые продукты будут создаваться на Западе. Мы будем их покупать у американских, европейских, израильских компаний и внедрять здесь, а добавленная стоимость будет там. Наши кодеры получат, допустим, миллион долларов, а мы будем платить 10 млн долларов. Вот такая будет у нас цифровая экономика. И мы останемся тем же самым придатком. Потому что офшорные IT – это тоже сырьевая экономика. Мы продаем мозги и время наших людей задешево. Я пока не очень верю, что Украине удастся избавиться от этого статуса сырьевого придатка развитых стран.

— Как вы считаете, нужно ли урегулировать статус криптовалют в Украине? И что ждет Bitcoin?

— Правильно даже говорить «криптоактивы», большинство из которых сомнительного качества, за которыми ничего не стоит. Если мы говорим о Bitcoin – это такое цифровое золото, получившее статус и силу за счет раскрученности, пиара.

Сейчас криптоактивы переживают сложные времена, рынок пока еще падает. Есть ожидания, что, когда закончится китайский год, рынок возобновит свой рост. Напомню, что именно китайцы были основными продавцами криптоактивов на мировых рынках, что привело к обвалу с 20 тысяч долларов до 5 тысяч за Bitcoin. Последние 2-3 года так и было – китайский лунный год заканчивался и рынок криптоактивов начинал расти. Если в этом году рост криптостоимости не начнется после завершения лунного года, то мы увидим продолжение снижения его курса до непонятных пока величин. Соответственно, его популярность будет падать.

— А что касается самой технологии блокчейна, на которой основаны криптовалюты?

— Технология блокчейна жизненно необходима Украине. Внедрив технологию блокчейна, Украина сможет легко отказаться от большого количества чиновников и других «решал» – они просто будут не нужны. Тогда уплата налогов будет автоматической, получение зарплат бюджетников и пенсий будет автоматическим. И вставить своих 5 копеек у чиновника просто не получится. Украина сможет снять кандалы с экономического развития. Нужно понимать, что чиновники будут очень сильно сопротивляться этому процессу, поэтому перейти к криптоэкономике не получится. Думаю, нас кто-то опередит – Китай, Россия, Сингапур или Европа и США. Потому что наши чиновники настолько вцепились в способность зарабатывать деньги, решая чужие вопросы, что добровольно они не отдадут эти права и будут за них драться.

— В прошлом году товарооборот с Россией, несмотря на войну, вырос по сравнению с 2016 годом. Как вы считаете, будет ли продолжаться эта тенденция и насколько сегодня украинская экономика зависит от России?

— Объективно скажем, что практически весь газ, который покупает Украина – российский. Просто мы его реверснули, переплатив $50-100 за тысячу кубометров газа. Такая себе «независимость» от российского газа. Это же фикция, за которую мы при этом весьма дорого платим. Если бы у украинцев когда-то спросили: вот мы будем напрямую у России покупать газ и стоимость коммунальных услуг будет вот такой, либо мы будем покупать его дороже у Европы и стоимость будет вот такой, то мне было бы интересно, как бы проголосовали украинцы. Я думаю, они бы проголосовали кошельком. Война войной, мы еще свое отвоюем, но зачем платить европейским структурам миллионы долларов ежемесячно – непонятно. Это касается практически всего. Просто нужно понимать, что рост товарооборота не является самоцелью Украины. Наращивать товарооборот можно, наращивая импорт, становясь еще беднее.

У нас так с Китаем растет товарооборот. Когда-то Украина продавала в Китай больше товаров, чем покупала. Но уже около 7 лет Украина больше покупает у Китая, то есть товарооборот увеличивается, но от этого выигрывает Китай. Украина должна наращивать экспорт. Мне непонятно, когда мы сами себе обрубили экспорт в Крым. Крым – это украинская территория, там люди готовы покупать украинские продукты, почему бы им не продавать продукты питания?

Израильтянам никто не запрещает продавать что-то арабам. Если арабы покупают – израильтяне счастливы. И это касается всего. А так у нас только контрабанда процветает. А кто на ней зарабатывает? Кому выгоден этот запрет? Простые украинцы за это платят. Украина чем больше дергается, тем беднее становится. И что происходит в итоге? Все больше украинцев выезжает за рубеж.

— По разным данным, около 5 млн граждан выехало из Украины с начала 2014 года. Чем грозит экономике страны отток людей и какие последствия будет иметь в будущем?

— Давно общепризнанно — чем негативнее демографические тенденции в любой стране, тем хуже это для экономики. Снижается платежеспособный спрос, уменьшается количество налогоплательщиков. Чем больше людей уезжает, тем выше налоговая нагрузка на тех, кто остался. Представим, есть 10 человек – два ребенка, три пенсионера и пять работающих. Вот эти пять работающих содержат пенсионеров и детей. Допустим, двое работающих решили уехать, осталось трое. Что произошло? Эти трое оставшихся вынуждены будут платить больше, обеспечивая детей и пенсионеров. Именно из-за демографических проблем у нас сейчас здравоохранение и образование находятся на уровне пещерного века. Кто зачастую уезжает? Наиболее социально активные, продвинутые, те, кто готов что-то делать.

— Сейчас Чехия и Польша, например, активно привлекают украинцев.

— Да. Дело в том, что роботы еще нескоро появятся, а работать кто-то должен. Они же не принимают кого попало. Есть проблемы с беженцами, потому что зачастую эти люди не готовы ассимилироваться, воспринять чужую культуру и играть по чужим правилам. Украинцы легко ассимилируются, легко вписываются в общество, быстро учатся.

Вот что такое «национальное богатство страны»? В сырьевых экономиках, к примеру, Саудовской Аравии треть – это природные богатства, еще 10% – это основные фонды (заводы, пароходы, дороги, мосты) и оставшаяся часть, примерно половина – люди. И это сырьевая страна. В России и того меньше. В США более 65% — люди, человеческий капитал там – основа национального богатства. Когда из Украины уезжают люди, мы становимся беднее. Да, нам [заробитчане из-за рубежа] сюда присылают 7 млрд долларов в год, но теряем мы больше.

Что произошло в Латвии? У них промышленности не осталось, порты тоже так себе, банки еще чуть-чуть остались. Когда я латвийцев спрашивал, что у вас происходит, они мне отвечали, что женщины рожают, учат детей и отправляют за границу зарабатывать деньги. Роль Латвии – родильный дом для континентальной Европы. Возможно, такая же участь у Украины.

— Что необходимо сделать украинскому правительству, чтобы остановить массовый отток людей?

— Системные реформы. В правительстве прекрасно все знают и понимают. Каждый человек во власти должен сделать очень простой выбор: он работает на себя или на государство. Если на государство, то, принимая решения, он должен ставить во главу угла интересы государства. Если, принимая решения, он ищет личный интерес, что мы видим последние лет 25, то мы получаем то, что получаем.

Вопрос, каковы шансы, что на их место придет кто-то лучше. Пока что я не вижу такой вероятности, и в марте 2019 года украинцев могут снова поставить перед выбором: плохой или очень плохой. И Украина будет продолжать барахтаться, пока не останется 25 млн человек. Цены будут космические. Правда, зарплаты для оставшихся будут расти, потому что сейчас главная проблема бизнеса – нехватка кадров, бизнес вынужден поднимать зарплату. Другой вопрос, что бизнес поднимает и цены на товары и услуги в ответ на это. Так что богаче мы точно не становимся.

Автор: Екатерина Шумило

Источник: Ua-banker.com.ua

Новости партнера RedAxe.media

Игорь Мизрах и “громкое дело CRiME’а”: а был ли мальчик?

Совсем недавно в Интернете появилась достаточно занимательная статья о том, как Игорь Мизрах «подбирается к кассе партии Петра Порошенко».

К слову, материал не содержит ни одного документального подтверждения того набора слов, объединенных громогласным заголовком с фамилией Мизрах. С точки зрения журналистики, в сложившейся ситуации очень правильно услышать мнение обеих сторон, и, если Игорь Мизрах вполне открыто и с радостью согласился на интервью с журналистом, то человек, скрывающийся под псевдонимом Андрей Лаврик, продолжает избегать диалога. Все попытки выйти на связи и обнаружить данного человека не увенчались успехом.

Причины такого поступка навсегда останутся неведомыми простому обывателю. Наша же редакция после интересного чаепития с Игорем Аркадьевичем Мизрахом, повествует, о чем говорили, его жизненной позиции и немного о черном пиаре, направленном на «выкачивание денег».

Редакция: Игорь Аркадьевич, как Вы думаете, почему Вы попали в поле зрения обозревателей CRiME`а и [громких дел], каковы предпосылки?

Игорь Мизрах: Мне, совершенно случайно, попалась статья «Игорь Мизрах подбирается к кассе партии Порошенко» и я не смог на неё не отреагировать, тем более понимая, что за статьёй стоит автор, который ничего не заслуживает, совершенно никакого внимания, работающий под псевдонимом Андрей Лаврик, который боится даже свою настоящую фамилию назвать и показать, что он владелец или со-владелец сайта crime-ua.com. Почему, как Вы думаете? – Да потому что именно этот сайт занимается только вымогательством денег, чему уже посвящено немеряно расследований.

Эмоциональное вступление Игоря Мизраха сулило нам интересный диалог…

Но все же, почему именно Вы?

На самом деле, это продолжительная кампания, направленная против меня лично, уже длится многие годы. Периодически всплывает самая бессмысленная чернуха, которую когда-то выдумал «серый кардинал черного пиара» ради наживы, из которой периодически горе-журналистики стряпают новый контент в попытках обогатится. Они совсем не задумываются о том, что все снятия подобного материала достигаются в переговорном процессе, моей открытости и готовности доказать владельцам любого ресурса обратное. Страница 404 для таких личностей в их романтических фантазиях обещает баснословные деньги, в то время, как объективно такой контент не стоит ничего.

Относительно Лаврика и его партнёра Кислова, которого, кстати, осудили на 5 лет за публикацию неправдивых материалов и дальнейшего вымогательства 250000 долларов США за удаление, могу сказать только одно: январь и февраль – тяжелый период в работе журналистов, ребятам банально нужны деньги. Я ведь тоже не против дать им своё интервью, ответить на их грязные пасквили, но такое предложение их не интересует.

В материале утверждают, что Вы постоянно «лезете со своим мнением», прокомментируйте, пожалуйста.

Мне кажется, в нашей стране свобода слова закреплена конституционно. Любой человек, который имеет свою гражданскую позицию абсолютно вправе высказывать ее в любом форме, в том числе и в печатной, в том числе в сети Интернет. Я действительно открыто и ни от кого не прячась время от времени публикую свои мысли на злободневные темы, многие люди читают их, кто-то согласен, безусловно кто-то нет, и это вполне нормально. Я не «лезу со своим мнением везде», мои материалы печатаются на моих площадках и на площадках моих партнеров по журналистскому цеху только, если материал им понравился. Я не плачу за размещение собственных статей. Это не бизнес, который нужно продвигать, это творческое хобби. Напротив – Андрей Лаврик, человек без четко сформированной гражданской позиции, который занимается на своих ресурсах исключительно «поливанием грязью» успешных людей, за все время ничего не смог высказать в открытую, да и только может писать на тех, кто имеет свою точку зрения, и высказывать ее открыто и не прячась.

Ток-шоу запускаете, медиа-корпорацией владеете?

Ну, в отличии от двух посредственных сайтов Лаврика, и одного регионального, видимо партнерского сайта – Повинь, на котором остановлюсь подробнее позже, моя медиа-корпорация совершенно не выглядит посредственной.

Хотя корпорацией окрестили ее недоброжелатели, я не скрываю того, что действительно владею огромным пакетом сайтов проекта Orange-Sky, которые я выкупил совершенно чисто. Под моим руководством также находится несколько других редакций с собственной политикой, журналистами, вектором работы и мнением, в том числе относительно происходящего. Это молодые ребята, которые сами делают всю работу, сами принимают решения, и я горжусь тем, что научил их и помог построить работу, благодаря, наверное, моему педагогическому прошлому. Это приличные журналисты, которые действительно окончили факультеты журналистики, имеют образование, умеют высказывать свои мысли, могут положить мысли наших общественных деятелей, политиков, депутатов, экс-депутатов, президентов, экс-президентов «на бумагу», как на страницах наших электронных, так и печатных изданий. Да, я выпускаю два имиджевых продукта – журнал «Рейтинг» и журнал «Persona.TOP». Информацию подаем совершенно белую, красивую, открытую, я пытаюсь встречаться с людьми, которые являются политиками, государственными деятелями и теми, кто добился существенных успехов в нашей стране… По поводу ток-шоу – все в работе, есть отличная студия, есть творческий коллектив, есть классная идея, уверен все получится.

А что имеет CRiME? Редакцию, которой они «валяются под столом»? По заверению наших общих знакомых, нет никакой редакции, все сидят по углам дома и производят свои бездарные вбросы в надежде легкой наживы.

CRiME упомянул о Вашей работе в винницком институте – оттуда педагогический опыт? Знакомы ли Вы с застройщиком Михальским?

Винницкий институт – это огромная часть моей жизни и жизни всей моей семьи. Благодаря усилиям, в первую очередь, моих родителей, а потом уже моих, обычное училище превратилось в Винницкий институт конструирования одежды и предпринимательства, который каждый год выпускает молодых людей, целеустремленных и готовых к любым вызовам малому и среднему бизнесу, уготовленным реалиями жизни, особенно в нашей стране.

С Михальским знаком, отношения прекрасные, действительно был спорный момент, но суд и следствие установили все факты, разобрались в вопросе и никаких претензий у сторон ко мне нет. Если кто-то вдруг решит спекулировать на том, что я находился под следствием, прошу обратить внимание на то, в каком государстве мы, к сожалению, живем. Большинство успешных людей рано или поздно попадают в какие-то уголовные производства, в том числе и фиктивные. А политики? Бросьте!

Хорошо, а «одесская история»? Сколько стоит красный диплом юриста и сколько у Вас квартир в ЖК «Адмирал»?

Очень странно читать о том, что я купил диплом. Юридическая академия в Одессе не торгует дипломами, а «7й-километр» не дает образования, видимо Андрей Лаврик немного перепутал эти две организации. Вместо того, чтоб обвинять Академию в продаже диплома мне, лучше пусть обратится в МОН или правоохранительные органы с соответствующим заявлением.

ЖК «Адмирал» обратились ко мне за юридической помощью, ситуация там не самая приятная, но я не могу ничего сообщать, ввиду подписанного договора о неразглашении.

Опять же, все пасквили, которые Лаврик смог изложить в своём журналистском расследовании звучат, как мантра «Винницкие дела», «Обиженные люди» и это всё выцарапано с таких же фейковых изданий как его, которые не имеют никаких обоснованных подтверждений, но если человеку хочется, то пусть «ваяет». По крайней мере, его читают. Читает определённый круг населения. И на днях я глянул в показатели посещения его сайта за день. Аж 81 читатель смог это всё увидеть. Я очень рад, что у него такая обширная аудитория, в отличии от моей. И ему стоило бы быть мне благодарным, потому что во всех моих изданиях, общее количество подписчиков и читателей превышает 2 миллиона человек в день. Мы сделали ему хорошую «раскрутку», пусть будет благодарен.

Гордится ли Александр Игоревич Урбанский тем, что в помощниках у него настоящий советник Администрации Президента?

Смешно, согласен. Советников у Администрации Президента не много, все обнародованы на официальном сайте АП, а визитка – ее может напечатать кто угодно. У меня таких никогда не было. Мало ли кому нужен был инфоповод для очередного вброса по мне.

С Александром Урбанским общаемся, дружим, размещали большую статью о нем в журнале «Рейтинг» несколько лет назад. Я лично его интервьюировал, уважаемый человек с европейским образованием и знанием нескольких иностранных языков. Таких политиков бы побольше, можно гордиться быть помощников у такого нардепа.

Авантюр никаких не вчиняли, хотя по поводу авантюризма, «Авантюриста Мизраха», как он написал, могу заметить, если бы человек был журналистом и как он сам говорит, закончил факультет журналистики КНУ им. Шевченка, то он мог хотя бы поинтересоваться, что такое «авантюризм» и вообще «авантюра» (с франц. aventure) – это рискованное сомнительное дело, в надежде на случайный успех. А ведь успех бывает только положительным… Неожиданные события, которые могут произойти в следствии этих действий, они могут быть положительными и нести, соответственно, положительные какие-то результаты. Вот я, может где-то и авантюрист, но я могу только этим похвастаться, ведь в результате моих действий я добиваюсь нужных всем результатов, без каких-либо отрицательных оттенков и это важно. Так что очень стыдно, что один из лучших ВУЗов в стране выпускает таких журналистов, которые где- то прячутся. А может просто не чистые на руку писаки просто прикрываются именем известного университета.

Ну, а по поводу бюджета БПП – если кого-то обидело, что кому-то не выделили бюджет, могу дать совет: «Перестаньте писать чернуху, а займитесь нормальной журналистской работой, особенно если вы выпускники института журналистики Национального университет им. Шевченка. Потому что за такой стиль написания материала, какой преобладает на сайтах Лаврика – CRiME и [громкие дела], уважаемые люди денег не платят!».

Значит БПП выделили Вашим редакциям куш?

Хотел бы и я знать, где же эти деньги…

«Вначале своего опуса» журналисты из CRiME анонсировали медиа-корпорацию…

Ну если можно назвать их журналистами, тогда да, медиа-корпорация или медиа-империя, как было сказано во второй части «расследования». Меня позабавило, что на моем отключённом сайте, смогли увидеть электронный адрес Приоритета. Сайта нет, а адрес на нем нашли, виртуозы, Эркюль Пуаро тихо плачет в уголке, хочу попросить, чтоб научили…

Еще раз хочу обратить внимание, я не веду сайты собственноручно, есть специалисты, веб-мастера, айтишники, которые делают эту работу, и могут делать ее не только для меня. Вау, на одном адресе электронной почты висит несколько доменов, вот это сенсация!

Юлия Кривошеева действительно супруга Черноивана?

На сколько мне известно, то нет.

И все же, почему столько внимания Вашей скромной персоне?

То, что я попал в поле зрения великого бюро журналистских расследований имени Андрея Лаврика, то я только рад! Если меня наконец-то заметило такое «фейковое» издание как CRiME, значит и многие другие держат на виду. Это полезно для бизнеса. Но, в отличии от Лаврика, я давно дружу практифчески с очень многими электронными изданиям, которые с удовольствием печатают мои мысли, мои высказывания, мои интервью, которые я беру у политиков. И пусть таким образом, но я хоть что-то делаю для страны, в отличии от него, не скрываясь за псевдонимами Андрей Лаврик, не прикрываюсь Моторолами, ДНРами, ЛНРами в своих интервью, а подписываюсь что это я, Игорь Мизрах, который реально существует. Ко мне можно совершенно открыто обратиться в сети Фейсбук. А статья, которую написала несуществующая редакция, с вымышленными фактами, на самом деле, меня особо не заботит, уже…

А как же партнерский Повинь?

О это отдельный разговор. povin.com.ua, сайт созданный исключительно с целью вымогания денег. Соответствующие скриншоты переписки, я вам предоставлю для публикации.

После того, как у Лаврика вышла статья, ни одно уважающее себя издание это не перепечатывало, кроме Повини. Через время статья появилась еще на нескольких сайтах, куда я лично написал обращение, о том, что я Игорь Мизрах, и указанная информация – клевета. Все ресурсы безоговорочно удалили материал, а Повинь прислала прелестнейший ответ, якобы им забавно наблюдать, как мы с «Лаврунькой» спорим. «Лаврунька» мерзко звучит, не находите? Какой-то нездоровый подтекст, но я не гомофоб, это их личное дело. Так вот, Повинь – такое же уважаемое издание, как и два сайта Лаврика, выкатили мне жесткие условия: 5ETH (Ether – криптовалюта, 5ETH равно $4250 по курсу биржи blockchain на момент написания материала — прим. Ред.) и они всё вычистят у себя по мне, да еще и пожизненный блок, да еще и море позитива. Да это вымогательство! На сайте указан адрес редакции: Луцк, бизнес центр «Гранд Персона», офис 29. Мои юристы связались с администраторами комплекса, офис с таким номером не существует, а налоговая и сотрудники правоохранительных органов не раз уже наведывались туда с подобной проблемой. Мне кажется, у меня вскоре появится время и желание заняться этой Повинью поплотнее, ведь они нарушают действующее законодательство Украины, и должны за это отвечать согласно Закону.

И всё-таки хочу пройтись по CRiME — ни шеф-редактора, ни главного редактора данного сайта в реальном мире не существует. Журналисты, присутствующие на этом сайте, тоже фейковые, выдумка. Точнее, есть живые, трусливые людишки, которые прячутся за никнеймами. У них даже нет страничек в Фейсбук, у них нет связных телефонов. Это прячущиеся, подлые, гадкие, личности под псевдонимами, которые даже боятся себя назвать, потому что знают, сколько имеют грехов за спиной, и если их поймают, то им, наверное, мало не покажется. Если Вы проверяете мою стрессоустойчивость? То вот хочу вам, чайникам, сообщить: я абсолютно стрессоустойчив, могу устоять и могу дать отпор, как в медийном, так и в юридическом поле.

Автор: Егор Синицын

Источник: Vse.Media

Новости партнера RedAxe.media

Игорь Мизрах: Из “Громкого дела КРАЙМА (так как написано там)” вышел только пшик

Совсем недавно в Интернете появилась достаточно занимательная статья о том, как Игорь Мизрах «подбирается к кассе партии Петра Порошенко».

К слову, материал не содержит ни одного документального подтверждения того набора слов, объединенных громогласным заголовком с фамилией Мизрах. С точки зрения журналистики, в сложившейся ситуации очень правильно услышать мнение обеих сторон, и, если Игорь Мизрах вполне открыто и с радостью согласился на интервью с журналистом, то человек, скрывающийся под псевдонимом Андрей Лаврик, продолжает избегать диалога. Все попытки выйти на связи и обнаружить данного человека не увенчались успехом.

Причины такого поступка навсегда останутся неведомыми простому обывателю. Наша же редакция после интересного чаепития с Игорем Аркадьевичем Мизрахом, повествует, о чем говорили, его жизненной позиции и немного о черном пиаре, направленном на «выкачивание денег».

Редакция: Игорь Аркадьевич, как Вы думаете, почему Вы попали в поле зрения обозревателей CRiME`а и [громких дел], каковы предпосылки?

Игорь Мизрах: Мне, совершенно случайно, попалась статья «Игорь Мизрах подбирается к кассе партии Порошенко» и я не смог на неё не отреагировать, тем более понимая, что за статьёй стоит автор, который ничего не заслуживает, совершенно никакого внимания, работающий под псевдонимом Андрей Лаврик, который боится даже свою настоящую фамилию назвать и показать, что он владелец или со-владелец сайта crime-ua.com.Почему, как Вы думаете? – Да потому что именно этот сайт занимается только вымогательством денег, чему уже посвящено немеряно расследований.

Эмоциональное вступление Игоря Мизраха сулило нам интересный диалог…

Но все же, почему именно Вы?

На самом деле, это продолжительная кампания, направленная против меня лично, уже длится многие годы. Периодически всплывает самая бессмысленная чернуха, которую когда-то выдумал «серый кардинал черного пиара» ради наживы, из которой периодически горе-журналистики стряпают новый контент в попытках обогатится. Они совсем не задумываются о том, что все снятия подобного материала достигаются в переговорном процессе, моей открытости и готовности доказать владельцам любого ресурса обратное. Страница 404 для таких личностей в их романтических фантазиях обещает баснословные деньги, в то время, как объективно такой контент не стоит ничего.

Относительно Лаврика и его партнёра Кислова, которого, кстати, осудили на 5 лет за публикацию неправдивых материалов и дальнейшего вымогательства 250000 долларов США за удаление, могу сказать только одно: январь и февраль – тяжелый период в работе журналистов, ребятам банально нужны деньги. Я ведь тоже не против дать им своё интервью, ответить на их грязные пасквили, но такое предложение их не интересует.

В материале утверждают, что Вы постоянно «лезете со своим мнением», прокомментируйте, пожалуйста.

Мне кажется, в нашей стране свобода слова закреплена конституционно. Любой человек, который имеет свою гражданскую позицию абсолютно вправе высказывать ее в любом форме, в том числе и в печатной, в том числе в сети Интернет. Я действительно открыто и ни от кого не прячась время от времени публикую свои мысли на злободневные темы, многие люди читают их, кто-то согласен, безусловно кто-то нет, и это вполне нормально. Я не «лезу со своим мнением везде», мои материалы печатаются на моих площадках и на площадках моих партнеров по журналистскому цеху только, если материал им понравился. Я не плачу за размещение собственных статей. Это не бизнес, который нужно продвигать, это творческое хобби. Напротив – Андрей Лаврик, человек без четко сформированной гражданской позиции, который занимается на своих ресурсах исключительно «поливанием грязью» успешных людей, за все время ничего не смог высказать в открытую, да и только может писать на тех, кто имеет свою точку зрения, и высказывать ее открыто и не прячась.

Ток-шоу запускаете, медиа-корпорацией владеете?

Ну, в отличии от двух посредственных сайтов Лаврика, и одного регионального, видимо партнерского сайта – Повинь, на котором остановлюсь подробнее позже, моя медиа-корпорация совершенно не выглядит посредственной. Хотя корпорацией окрестили ее недоброжелатели, я не скрываю того, что действительно владею огромным пакетом сайтов проекта Orange-Sky, которые я выкупил совершенно чисто. Под моим руководством также находится несколько других редакций с собственной политикой, журналистами, вектором работы и мнением, в том числе относительно происходящего. Это молодые ребята, которые сами делают всю работу, сами принимают решения, и я горжусь тем, что научил их и помог построить работу, благодаря, наверное, моему педагогическому прошлому. Это приличные журналисты, которые действительно окончили факультеты журналистики, имеют образование, умеют высказывать свои мысли, могут положить мысли наших общественных деятелей, политиков, депутатов, экс-депутатов, президентов, экс-президентов «на бумагу», как на страницах наших электронных, так и печатных изданий. Да, я выпускаю два имиджевых продукта – журнал «Рейтинг» и журнал «Persona.TOP». Информацию подаем совершенно белую, красивую, открытую, я пытаюсь встречаться с людьми, которые являются политиками, государственными деятелями и теми, кто добился существенных успехов в нашей стране… По поводу ток-шоу – все в работе, есть отличная студия, есть творческий коллектив, есть классная идея, уверен все получится.

А что имеет CRiME? Редакцию, которой они «валяются под столом»? По заверению наших общих знакомых, нет никакой редакции, все сидят по углам дома и производят свои бездарные вбросы в надежде легкой наживы.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Игорь Мизрах о псевдожурналистах и борьбе с фэйками

CRiME упомянул о Вашей работе в винницком институте – оттуда педагогический опыт? Знакомы ли Вы с застройщиком Михальским?

Винницкий институт – это огромная часть моей жизни и жизни всей моей семьи. Благодаря усилиям, в первую очередь, моих родителей, а потом уже моих, обычное училище превратилось в Винницкий институт конструирования одежды и предпринимательства, который каждый год выпускает молодых людей, целеустремленных и готовых к любым вызовам малому и среднему бизнесу, уготовленным реалиями жизни, особенно в нашей стране.

С Михальским знаком, отношения прекрасные, действительно был спорный момент, но суд и следствие установили все факты, разобрались в вопросе и никаких претензий у сторон ко мне нет. Если кто-то вдруг решит спекулировать на том, что я находился под следствием, прошу обратить внимание на то, в каком государстве мы, к сожалению, живем. Большинство успешных людей рано или поздно попадают в какие-то уголовные производства, в том числе и фиктивные. А политики? Бросьте!

Хорошо, а «одесская история»? Сколько стоит красный диплом юриста и сколько у Вас квартир в ЖК «Адмирал»?

Очень странно читать о том, что я купил диплом. Юридическая академия в Одессе не торгует дипломами, а «7й-километр» не дает образования, видимо Андрей Лаврик немного перепутал эти две организации. Вместо того, чтоб обвинять Академию в продаже диплома мне, лучше пусть обратится в МОН или правоохранительные органы с соответствующим заявлением.

ЖК «Адмирал» обратились ко мне за юридической помощью, ситуация там не самая приятная, но я не могу ничего сообщать, ввиду подписанного договора о неразглашении.

Опять же, все пасквили, которые Лаврик смог изложить в своём журналистском расследовании звучат, как мантра «Винницкие дела», «Обиженные люди» и это всё выцарапано с таких же фейковых изданий как его, которые не имеют никаких обоснованных подтверждений, но если человеку хочется, то пусть «ваяет». По крайней мере, его читают. Читает определённый круг населения. И на днях я глянул в показатели посещения его сайта за день. Аж 81 читатель смог это всё увидеть. Я очень рад, что у него такая обширная аудитория, в отличии от моей. И ему стоило бы быть мне благодарным, потому что во всех моих изданиях, общее количество подписчиков и читателей превышает 2 миллиона человек в день. Мы сделали ему хорошую «раскрутку», пусть будет благодарен.

Гордится ли Александр Игоревич Урбанский тем, что в помощниках у него настоящий советник Администрации Президента?

Смешно, согласен. Советников у Администрации Президента не много, все обнародованы на официальном сайте АП, а визитка – ее может напечатать кто угодно. У меня таких никогда не было. Мало ли кому нужен был инфоповод для очередного вброса по мне.

С Александром Урбанским общаемся, дружим, размещали большую статью о нем в журнале «Рейтинг» несколько лет назад. Я лично его интервьюировал, уважаемый человек с европейским образованием и знанием нескольких иностранных языков. Таких политиков бы побольше, можно гордиться быть помощников у такого нардепа.

Авантюр никаких не вчиняли, хотя по поводу авантюризма, «Авантюриста Мизраха», как он написал, могу заметить, если бы человек был журналистом и как он сам говорит, закончил факультет журналистики КНУ им. Шевченка, то он мог хотя бы поинтересоваться, что такое «авантюризм» и вообще «авантюра» (с франц.  aventure) – это рискованное сомнительное дело, в надежде на случайный успех. А ведь успех бывает только положительным… Неожиданные события, которые могут произойти в следствии этих действий, они могут быть положительными и нести, соответственно, положительные какие-то результаты. Вот я, может где-то и авантюрист, но я могу только этим похвастаться, ведь в результате моих действий я добиваюсь нужных всем результатов, без каких-либо отрицательных оттенков и это важно. Так что очень стыдно, что один из лучших ВУЗов в стране выпускает таких журналистов, которые где- то прячутся. А может просто не чистые на руку писаки просто прикрываются именем известного университета.

Ну, а по поводу бюджета БПП – если кого-то обидело, что кому-то не выделили бюджет, могу дать совет: «Перестаньте писать чернуху, а займитесь нормальной журналистской работой, особенно если вы выпускники института журналистики Национального университет им. Шевченка. Потому что за такой стиль написания материала, какой преобладает на сайтах Лаврика – CRiME и [громкие дела], уважаемые люди денег не платят!».

Значит БПП выделили Вашим редакциям куш?

Хотел бы и я знать, где же эти деньги…

«Вначале своего опуса» журналисты из CRiME  анонсировали медиа-корпорацию…

Ну если можно назвать их журналистами, тогда да, медиа-корпорация или медиа-империя, как было сказано во второй части «расследования». Меня позабавило, что на моем отключённом сайте, смогли увидеть электронный адрес Приоритета. Сайта нет, а адрес на нем нашли, виртуозы, Эркюль Пуаро тихо плачет в уголке, хочу попросить, чтоб научили…

Еще раз хочу обратить внимание, я не веду сайты собственноручно, есть специалисты, веб-мастера, айтишники, которые делают эту работу, и могут делать ее не только для меня. Вау, на одном адресе электронной почты висит несколько доменов, вот это сенсация!

Юлия Кривошеева действительно супруга Черноивана?

На сколько мне известно, то нет.

И все же, почему столько внимания Вашей скромной персоне?

То, что я попал в поле зрения великого бюро журналистских расследований имени Андрея Лаврика, то я только рад! Если меня наконец-то заметило такое «фейковое» издание как CRiME, значит и многие другие держат на виду. Это полезно для бизнеса. Но, в отличии от Лаврика, я давно дружу практифчески с очень многими электронными изданиям, которые с удовольствием печатают мои мысли, мои высказывания, мои интервью, которые я беру у политиков. И пусть таким образом, но я хоть что-то делаю для страны, в отличии от него, не скрываясь за псевдонимами Андрей Лаврик, не прикрываюсь Моторолами, ДНРами, ЛНРами в своих интервью, а подписываюсь что это я, Игорь Мизрах, который реально существует. Ко мне можно совершенно открыто обратиться в сети Фейсбук. А статья, которую написала несуществующая редакция, с вымышленными фактами, на самом деле, меня особо не заботит, уже…

А как же партнерский Повинь?

О это отдельный разговор. povin.com.ua, сайт созданный исключительно с целью вымогания денег. Соответствующие скриншоты переписки, я вам предоставлю для публикации.

После того, как у Лаврика вышла статья, ни одно уважающее себя издание это не перепечатывало, кроме Повини. Через время статья появилась еще на нескольких сайтах, куда я лично написал обращение, о том, что я Игорь Мизрах, и указанная информация – клевета. Все ресурсы безоговорочно удалили материал, а Повинь прислала прелестнейший ответ, якобы им забавно наблюдать, как мы с «Лаврунькой» спорим. «Лаврунька» мерзко звучит, не находите? Какой-то нездоровый подтекст, но я не гомофоб, это их личное дело. Так вот, Повинь – такое же уважаемое издание, как и два сайта Лаврика, выкатили мне жесткие условия: 5ETH (Ether – криптовалюта, 5ETH равно $4250 по курсу биржи blockchain на момент написания материала – прим. Ред.) и они всё вычистят у себя по мне, да еще и пожизненный блок, да еще и море позитива. Да это вымогательство! На сайте указан адрес редакции: Луцк, бизнес центр «Гранд Персона», офис 29. Мои юристы связались с администраторами комплекса, офис с таким номером не существует, а налоговая и сотрудники правоохранительных органов не раз уже наведывались туда с подобной проблемой. Мне кажется, у меня вскоре появится время и желание заняться этой Повинью поплотнее, ведь они нарушают действующее законодательство Украины, и должны за это отвечать согласно Закону.

И всё-таки хочу пройтись по CRiME – ни шеф-редактора, ни главного редактора данного сайта в реальном мире не существует. Журналисты, присутствующие на этом сайте, тоже фейковые, выдумка. Точнее, есть живые, трусливые людишки, которые прячутся за никнеймами. У них даже нет страничек в Фейсбук, у них нет связных телефонов. Это прячущиеся, подлые, гадкие, личности под псевдонимами, которые даже боятся себя назвать, потому что знают, сколько имеют грехов за спиной, и если их поймают, то им, наверное, мало не покажется. Если Вы проверяете мою стрессоустойчивость? То вот хочу вам, чайникам, сообщить: я абсолютно стрессоустойчив, могу устоять и могу дать отпор, как в медийном, так и в юридическом поле.

Автор: Егор Синицын, специально для prioritet.org

Новости партнера Politica.com.ua

Костюченко Вадим, Мизрах Игорь, Сергей Смотрич и близкие друзья сегодня поздравили Игоря Гатауллина с 65-летием!

Сегодня известный футболист, Президент Ассоциации футболистов-профессионалов Украины — организации, которая является членом ФИФПро, член исполкома ФФУ, Председатель Всеукраинского профсоюза «Футбол Украины», президент Винницкой областной федерации футбола Гатауллин Игорь Федорович празднует своё 65-летие.

Друзья, а сегодня известные политики, врачи, спортсмены пришли поздравить Игоря Федоровича: Игорь Мизрах, Сергей Смотрич, Игорь Шундык, Леонид Буряк, Николай Павлов, Сергей Макаров, Владимир Генинсон, Вадим Костюченко и много других известных людей.

ГАТАУЛЛИН Игорь Федорович.
Родился 25 января 1953 года в Казани.
Первый тренер — В. А. Кохановский.
Выступал за команды: «Локомотив» (Винница), СКА (Львов), «Судостроитель» (Николаев), «Кривбасс» (Кривой Рог), СК Южной группы войск, юношеские сборные Украины и СССР.
Образование высшее. На административной работе в ФК «Винница» с 1988 года (начальник команды, вице-президент). Заслуженный тренер Украины.

Откровенно, как-то в ФК «Винница» состоялся диспут на тему: «Кого следует считать футбольным челове­ком?». Мнения, несмотря на общность интересов и схожесть спортивных биографий, порой диаметрально разнились: одни утверждали, что футбольный человек — это бывший игрок, прошедший ступенями команд мастеров союзных времен. Другие «давили» на тренерский опыт и достигнутые результаты. Третьи — на знания и понимание сущности спорта «номер один». Четвертые подчеркивали собственную значимость годами работы в качестве функционера…

Спор порой достигал точки кипения, довольно прозрачных намеков на пробелы в футбольном образовании и коснулся критической стрелой практически всех присутствующих, кроме… Кроме Игоря Федоровича ГАТАУЛЛИНА, чей футбольный статус не смог поставить под малейшее сомнение даже самый бескомпромис­сный спорщик. Свой первый профессиональ­ный матч Игорь Гатауллин провел в 16-летнем возрасте и по сей день — день юбилея — ни одного мгновения не прожил вне футбольного дела. Прожил активно, вынося порой из дома, последнее с тем, чтобы отстоять не личный авторитет и порой голое в финансовом плане руководящее кресло, а имидж клуба, которому посвятил жизнь.

Оценок сделанному давать все же не стоит, а следует просто подчеркнуть, что Игорь Федорович — человек самый что ни на есть футбольный, которому есть что рассказать.

Все решил день образования «Локомотива»

— Игорь Федорович, почему вы выбрали именно футбол? Насколько известно, вашу семью спортивной считать нельзя?

— На рубеже 50—60-х годов в Виннице образовалась команда мастеров «Локомотив». Вместе с ней, а город над Бугом пришел футбольный бум. И стар и млад грезили живым общением с настоящим футболом, а пацаны моего возраста мечтали работать с мячом, как Валентин Трояновский, Анатолий Молотай, Евгений Котельников, Виктор Юн Чен Ян, Михаил Петров. Не поддающиеся объяснению страсть и желание вкупе с природными задатками в 1962 году привели меня в группу подготовки «Локомотива», где и начала складываться спортивная карьера.

— Чем вам запомнились пер­вые шаги в серьезном футболе?

— Как практически каждый начинающий, мечтал играть нападающим и вколачивать десятки мячей в ворота соперников. Форвардом меня и определили, вот только со второй частью мечты не сложилось — голы забивали другие. Тренеры почти сразу нашли мне место на левом фланге полузащиты, которое закрепилось за мной до окончания карьеры. Запомнились интересные и глубокие жизненные и спортивные уроки мэтров тренерского корпуса — Абрама Давыдовича Лермана и Ивана Ивановича Терлецкого, благодаря которым я и поверил в собственные силы, заиграл в команде мастеров. Что еще запомнилось? Наверное, «дедовщина»,

— В львовском СКА?

— Не армейская, а чисто футбольная в командах тех времен: существовал закон, не подлежащий обсуждению. «Молодой» в процессе воспитания должен был быть первым помощником администратора по вопросам транспортировки и чистки формы и мячей, заместителем и исполнителем старшего по возрасту в деле уборки комнаты в общежитии. При этом — последним при входе в автобус или посадке за обеденный стол. Даже имея за плечами статус чемпиона СССР в составе юношеской сборной Украины и являясь игроком основы «Локомотива», мне доводилось выполнять подобную работу, так как представить в данной роли Яноша Габовду, Тараса Шулятицкого, Петра Яковлева или Павла Богоделова, согласитесь, сложно.

— Ваша футбольная молодость была связана с юношескими сборными Украины и СССР. В память, наверное, врезались международные турниры, заграничные вояжи, слава на региональном уровне?

— Успехи в рядах юношеских сборных (дважды чемпион СССР в составе украинской команды, обладатель комплекта наград на чемпионате Европы в Чехослова­кии. — Прим. авт.), безусловно, потешили самолюбие, запомнились. Но основным в воспомина­ниях считаю кадровый потенциал тех коллективов, в которых первые скрипки играли Блохин, Бу­ряк, Дамин, Зуев, Кудя, Гуцаев, Кожемякин, Байдачный. А можно ли забыть тренеров тех времен — Дмитрия Резника, Анатолия Мо­лотая, Владимира Киянченко, Ев­гения Лядина?

— Чем был вызван уход Гата­уллина из родной команды и продолжительное турне по маршруту Львов — Николаев — Кривой Рог?

После годичной армейской отлучки посчитал себя самосто­ятельным человеком и откликнулся на приглашение Виктора Фо­мина из «Судостроителя». Благодарен судьбе, что в этом коллективе удалось поработать под ру­ководством Юрия Войнова, верившего в мои способности и пытавшегося сделать из Гатауллина лидера команды. «Кривбасс» подарил мне знакомство с Витали­ем Хмельницким, который научил меня играть головой при росте 175 см, мыслить на поле, а исповедовал зрелищный, атакующий футбол.

— Денег «на стороне» подза­работали…

— О каких деньгах идет речь? Зарплате в 160 рублей и преми­альных за победы в пределах ста? По советским меркам вроде бы неплохо для жизни, но о безбед­ном будущем думать не приходилось. Да и никто из футболистов тех времен о материальных бла­гах не помышлял, стремился про­биться в команды рангом выше. Нынче футбол в этом отношении совершенно иной.

Следуя законам социалистической морали

— Венгерский этап в вашей карьере стал переломным. Спортивную форму пришлось сменить на цивильный костюм.

— Два года отыграл за армей­скую команду Южной группы войск, пополнив коллекцию медалей «золотом» и «серебром» «вооруженки». Потом появилась воз­можность попробовать собствен­ные силы в деле функционера, по­знакомиться с другой стороной футбола.

— Какой именно?

— Бюджетной, организацион­ной, трансферной, судейской…

— Остановимся на последней. Первый контакт со служителями Фемиды был удачным?

— Судите сами. В чемпионате Вооруженных сил довелось на­шей команде встретиться со сборной Северного флота, в кото­рой блистали Карпин, Желанов. Познакомился с арбитром благо­даря коврам местного производ­ства и, добившись, таким образом, благосклонности Фемиды, отпра­вился на поле. «Моряки» превзо­шли все наши ожидания: «вози­ли» нас весь первый тайм, запе­рев в штрафной площадке, заби­ли два мяча, которые засчитаны не были… В перерыве судьи обратились ко мне: «Заберите ковры обратно — мы бессильны!» Хорошо, что в «заначке» были модные сервизы — они-то и стали ключевыми в по­единке. Три удаления у соперни­ков, корявый гол, и в итоге — про­фессионально выполненная ра­бота.

На своем месте

— Будапешт покруче Винницы будет. Но вами все же был вы­бран подольский вариант…

— Связь с родным городом, винницкой командой поддержи­вал постоянно. Был в курсе собы­тий, происходящих в клубе. В 1988 году в ФК «Нива» должность начальника команды оказалась вакантной и была предложена мне председателем общества «Колос» Сергеем Татусяком. Од­ного согласия работать в тот пе­риод было не достаточно, поэто­му пришлось пройти множество собеседований в партийных структурах власти. «Красный би­лет» и знание дела сыграли реша­ющую роль в положительном ис­ходе. Так и состоялось мое воз­вращение в родной клуб.

— После ухода из винницкой «Нивы» Александра Томаха трансферная часть работы лег­ла на ваши плечи. Кто из буду­щих футбольных знаменитостей приглашался, раскрывал свой талант при вашем активном участии?

— Сергей Попов, переход кото­рого состоялся после застолья в комнате главного тренера киев­ского СКА Сергея Качкарова. Олега Надуду выкрал в недву­смысленном виде из армейской бани, Александра Горшкова «ку­пил» перспективами знакомства с винницкими невестами. За Вита­лика Косовского дрался с Гришей Ищенко в подтрибунном помеще­нии хмельницкого стадиона, ро­дителей Равиля Монасипова «укатывал» в голодном Саратове продовольственными лайками, сформированными на винницких базах. С молодежью было полег­че: привлеченные перспективой института по протекции ИванаТерлецкого в «Ниве» появились Соловьенко, Сурело, Коренев, Иг­натьев…

— В Виннице всегда у руля коллектива находились квалифицированные тренеры. В вашу бытность с командой работали Ефим Школьников, Сергей Мо­розов, Александр Ищенко, Игорь Яворский… Как склады­вались ваши отношения с колле­гами?

— Вполне нормально, порой сложно было провести границу между рабочими и дружескими взаимоотношениями. Кстати, ру­ководители клуба, города и облас­ти частенько просили меня опре­делять кандидатуру «коуча» для выполнения тех или иных турнирных задач, и, как правило, «про­текция» утверждалась. К сожалению, в свое время не смог уговорить на переезд в наш город Владимира Онищенко, Ва­лерия Зуева, Леонида Буряка, с которыми вел продолжительные переговоры. Кстати, вы не упомя­нули Вячеслава Грозного, Пашу Касанова Леонида Гайдаржи — наставников, делавших первые серьезные шаги на тренерском поприще именно в винницкой команде.

— Какие времена можно счи­тать звездными для «Нивы»?

— Для меня существует два критерия оценки — результат и приглашение игроков в элитные клубы. Если говорить о достиже­ниях, то остановлюсь на сезоне — 1992/1993, когда был выигран тур­нир в первой лиге, а также исто­рическом для «Нивы» выходе на европейскую арену в 1996 году после участия в финале Кубка Украины. Составы тех команд помню наизусть, но отмечу лишь бесспорных лидеров — Гайдаржи, Цыткина, Тарасенко, Соловьен­ко, Косовского, Надуду, Рябцева, Сапронова, Сосенко, Балацкого, Червоного…

— Руководители города и об­ласти не стояли в стороне от футбольных побед?

— Винница всегда считалась футбольным городом, но далеко не все первые лица региона инте­ресовались делами команды. Лю­били и помогали коллективу экс-Губернатор в Винниц­кой области ныне Народный депутат Александр Домбровский, экс-мэр города и нынешний Премьер-Министр Владимир Гройсман, Николай Дидык, Дмитрий Дворкис и многие другие. В те времена команда ни в чем не нуждалась и имела довольно при­влекательное спортивное лицо.

— Порой винницкий клуб чу­дом избегал расставания с пер­вой лигой, когда, как многим казалось, находился в патовом по­ложении. В чем секрет подобной «живучести»?

— Консультации на данную тему даю в индивидуальном поряд­ке. Однако отмечу, что по показа­телям «Честной игры», если во­прос подразумевает именно это, ФК «Винница» опережал боль­шинство команд лиги. Результата добиваются не отдельные лица, а весь коллектив, в первую очередь футболисты. Именно их заслуга в том, что наш статус был сохранен.

— Сталкивались ли с преда­тельством в футбольной сфере?

— К сожалению, не раз. Есть категория функционеров, для ко­торых -Честное слово» — лишь форма убеждения. Замечу, что и сам иногда оказывался в непри­ятных ситуациях, волею обсто­ятельств, исполняя роль посред­ника. Несоблюдение взятых на себя обязательств одним из звеньев бросало тень и на мою персону — приходилось оправды­ваться, доказывать, убеждать и, как правило, лезть в собственный карман.

Слагаемые счастья

— Вы уже довольно продол­жительный период времени принимаете активное участие в работе руководящих органов ПФЛ. Что для вас это означает?

— Прежде всего я могу быть ус­лышан и ознакомиться с мнением других сотрудников клубов, ПФЛ, ФФУ. Когда возвращаюсь с конференций, исполкомов, собра­ний, лишний раз убеждаюсь в правильности принимаемых кол­лективных решений, профессионализме людей, строящих инсти­тут украинского футбола.

— Какие решения ФФУ, ПФЛ нашли свое отражение в жизне­деятельности ФК «Винница»?

— Практически все, так как они соответствуют духу настоя­щего времени Поддержка аматорского футбола, создание ДЮФЛ, введение урока футбола в школе реализуются в нашем клубе. Сегодня при самом пря­мом участии почетного прези­дента ФК «Винница» Петра Порошенко, наших учредителей — Павла Роднина и Вячеслава Москалевского — клуб имеет соб­ственную футбольную школу, где обучаются ребята 10 возрастных групп, принимает участие в со­ревнованиях ДЮФЛ Украины и области, открыт спецкласс на ба­зе СШ №27. Таким образом, эво­люционный путь развития украин­ского футбола отождествляется с развитием инфраструктуры по­дольского клуба. Это непременно приведет к прогрессу в футболе на всех уровнях.

— То есть, 65-летний юбилей вы встречаете с оптимизмом?

— А как же иначе? Ведь что определяет человеческое счас­тье? Любовь близких людей, ра­дость и удовлетворение от люби­мой работы, необходимость кол­лективу, который живет в нор­мальных условиях, общение с друзьями,.. Считаю, что мне по­везло, ведь все перечисленные пункты сложились в единую цепь и дают ощущение полнокровной жизни. Главным ее слагаемым был, есть и остается футбол, пе­ред которым я низко склоняю го­лову в знак безграничной призна­тельности.

По материалам: vinfoothistory.vn.ua

Новости партнера Vse.Media

Игорь Мизрах: Язык искусства без перевода и субтитров понятен в любой стране мира

Об этом мало кто знает, но автор песни «Детство», которую в 1992 году исполнил Юрий Шатунов – Игорь Мизрах. Она была написана им в лагере «Артек» десятью годами ранее, в 1982 году, когда еще юношей его наградили путевкой в знаменитую здравницу Союза.

Эта песня прозвучала также в картине «Предлагаю руку и сердце», которую в 1988 году снял «Мосфильм». И Игорь помнит, как его, тогда ещё учащегося Винницкой средней школы, пригласили на радио «Промінь», где он давал своё первое интервью о том, как было написано «Детство».

– Потом мы пели ее вместе с детьми во всех детских здравницах, где приходилось мне работать. Преподавая педагогическую практику в пединституте, я учил студентов мастерству общения с детьми и напевал им свои песни, среди которых была и «Детство». Автор слов и музыки – я, и когда ее исполнил “Ласковый май”, я понял, что каждую написанную мной песню нужно тщательно защищать и показывать, кто ее автор. Но в тот момент мне было приятно и я был горд из-за того, что «Детство» звучит на известных сценах и ее исполняет супер-звезда, – сделал это сенсационное заявление бывший пионервожатый, а сегодня известный педагог, юрист и политический эксперт.

Об экономике и политике с Игорем Аркадьевичем мы поговорим в следующий раз, а вот такую его грань, как любовь к искусству, раскроем ниже.

Абсолютный слух и проникновенный голос

Сам творческий путь Игоря начался с ансамбля «Троїсті музики» Винницкого педагогического училища, руководителем которого был прекрасный педагог и музыкант Виктор Андреевич Черевко. Именно он раскрыл полностью талант Игоря Мизраха и научил дополнительно играть на многих музыкальных инструментах.

В ранней юности ученик продемонстрировал яркую индивидуальность, выделяясь абсолютным слухом и проникновенным голосом. Сегодня искусство, в том числе и шоу-бизнес – часто гротескное и показное проявление эмоций, которых на самом деле не существует. Исполняя же свои песни, наш собеседник пытается донести до слушателя их истинный смысл глазами, тембром и жестами – естественно и легко.

Вот – убедитесь сами, прослушав манеру исполнения в его песне «Вибір є!».

В варианте 2009 года (сценарист Елена Мортко).

И в варианте 2015 года (студия «Маэстро»)

Без всяческих стеснений исполнитель Игорь Мизрах делится подробностями своей биографии, утверждая, что тот, кто не имеет прошлого, не имеет и будущего.

– Песни, которые пою, звучат изнутри – так, как подсказывает душа, – говорит он. – В юности я очень много работал на сцене. Начиналось все с обычных свадеб, на которых играл и был ведущим. И этого совершенно не стесняюсь. Более того, будучи директором колледжа конструирования одежды, продолжал работать, вопреки всеобщему мнению о том, что для человека такого положения это было уже не солидно. После свадеб были многочисленные постановки, конкурсы красоты, продюсерский центр и многое другое, что позволило сформировать круг своих ценителей.

Контрабасист

Оказывается, Игорь Мизрах – мультиинструменталист. Еще в педучилище в совершенстве овладел игрой на фортепиано, гитаре, баяне, аккордеоне и контрабасе. Сегодня он, успешный бизнесмен, эксперт в педагогике, юриспруденции, экономике, политике и культуре, с трепетом вспоминает о чувствах и эмоциях, которые испытал, когда впервые прокрутил контрабас вокруг своей оси.

– Контрабас огромный, и на нем никто не любил играть. И вот однажды мне неожиданно пришлось, так как в наших «Троїстих музиках» заболел контрабасист. Помню, как Виктор Андреевич вывел меня на сцену в сельском клубе, куда мы ездили в колхоз с педучилищем собирать яблоки, и показал: «Это “ля”, а это “си”, здесь на грифе отметки, и это будут места, от которых начинаем партию». Было поначалу очень неловко, даже в зал не решался посмотреть… Но вскоре, услышав густое и бархатное звучание контрабаса, понял, что без него ансамбль – это не ансамбль вообще. В итоге отлично освоил этот инструмент и успешно отыграл на нем два года на сцене в педучилище.

Друзья, которыми дорожит Игорь

Возвращаясь мыслями в двадцатилетнее прошлое, музыкант с некоторой грустью вспоминает, что без крупных денег и серьёзных связей на большую сцену тогда было пробиться невозможно. А вот значимую роль в его жизни сыграла природная артистическая энергия и работоспособность. Она и привела к дружбе, уже в зрелости, со многими талантливыми людьми из мира шоу-бизнеса и искусства. Игорь Аркадьевич гордится и дорожит близкими отношениями с известной телеведущей телеканала «Интер» Светланой Леонтьевой, с которой познакомился в то время, когда она уже вела программу о знаменитых деятелях искусства «Театральные сезоны».

– Светлана Леонтьева с юности запомнилась мне как яркая телеведущая, которой многие подражали, – восторгается дружбой с ней Игорь Аркадьевич. – О том, что она еще и художница, узнал немного позже. За многие годы дружбы с ней и ее мужем, известным журналистом, полковником Сергеем Нагорянским у нас сложились очень теплые отношения. Светлана со своей семьей часто приезжает ко мне домой. Бывало такое, что, не заметив, как летит время, мы пели до трех часов ночи, а я аккомпанировал на фортепиано.

Еще одна личность, с которой посчастливилось иметь дружеские отношения – Виталий Борисюк.

– Борисюк – талантливейший актер, творческое наследие которого насчитывает множество спектаклей, гастролей, съемок в кино и выступлений на различных концертах. Его любят, просто обожают украинские зрители! На досуге Виталий успевает заниматься футболом и боксом, любит автомобильные гонки и катание на лыжах. У него с супругой – Ольгой Сумской, легендарной исполнительницей роли Роксоланы, сложился гармоничный творческий тандем, с общими концертами и постановками. Недавний их совместный спектакль «Сублимация любви» заслуживает особого внимания, – с самой первой минуты и до конца постановки, целых два часа, я не мог оторвать внимания от сцены. Кроме актерского таланта, – добавляет Игорь, – у моего друга есть еще и музыкальный, он и композитор. Играет на многих музыкальных инструментах, пишет фонограммы и отлично поет. С ним мы общаемся практически каждый день, делясь творческими наработками и планами.

«Просто» о неземной любви

А теперь о песне «Просто», которую так чувственно исполняет Игорь Мизрах. Не менее трогательной получилась и видеобработка, в которую вошли лучшие кадры из фильма «Аватар».

– «Просто» написал Евгений Григорьев, его творческий псевдоним – «Жека», – уточняет Игорь Аркадьевич. – Но во время записи этой композиции произошли изменения. История любви осталась в том виде, в котором ее преподнес автор, но в моем исполнении она звучит по-другому. Я спел ее по-своему – так, как прочувствовал. Записывались мы в одесской студии «Маэстро». Когда поется с душой, тогда и записывается быстро, с первого раза. Это был именно такой случай. Даже не ожидал, что песня так полюбится слушателям. На создание клипа нас вдохновил культовый фильм «Аватар» и тот глубочайший смысл, который в нем заложен. Далее пришлось приложить свой поэтический дар и написать свои слова в этой песне на музыку Евгения Григорьева. Такое впечатление, что песня «Просто» создавалась именно под эту неземную историю любви «Аватара». Где бы мы с друзьями не отдыхали, меня всегда просят спеть ее. Приятно, что она ассоциируется с именем Игоря Мизраха.

Новый диск – это лучшие песни о главном

В новый диск Игоря Мизраха, который вот-вот будет выпущен, вошли лучшие песни о главном: честности и откровенности, душевности и доброте, верности, о любви и вере в лучшее.

– Нельзя планировать наперед, а уж тем более, когда именно что-то будет написано. Бывает, что над созданием одной композиции приходится работать год. К примеру, свой новый диск я записывал в студии «Маэстро» почти полгода, хотя в голове он созрел уже давно. Хотелось создать альбом, который придётся по вкусу всем поколениям – и младшим, и старшим. В общем, скоро можно будет услышать мои старые и новые песни в совершенно уникальной аранжировке.

А про первый его альбом вспоминается такое:

– Мой первый альбом называется «Я сам тебя выдумал». Все песни записывались только природным голосом, без фальшивых компьютерных эффектов. Как спел, так и записали, это принципиальная позиция. Сперва думал, что диск будет о любви, потому что название «Я сам тебя выдумал» ассоциируется с образом женщины. Потом пришла мысль, что пусть каждый сам догадывается о том, что мы выдумали. Поэтому в этот диск вошло много песен нашей молодости и молодости наших родителей – тех, которые были у всех на слуху. Таких, как «Детство», «Миллион алых роз», «Клен», «Люди встречаются», «Я готов целовать песок».

О продюсерском центре и журнале Persona.Top

Перебирая страницы творческой биографии, нельзя не отметить период, когда Игорь Мизрах возглавлял продюсерский центр. В нем смогли реализовать творческий потенциал многие молодые таланты. Более десяти лет центр успешно организовывал и проводил в Виннице конкурсы красоты, которые славились эффектными номерами и блистательными выступлениями звезд украинской эстрады таких, как Потап и Насти Каменских, Ирина Билык, Виктор Павлик, Ирина Шинкарук, ХS, Алла Попова, Александр Тищенко, Натаника, Юрий Воронюк, Анна Алишер, команда «Девчонки из Житомира». Каждый из конкурсов был праздником для города – масштабным и запоминающимся.

Долгое время продюсерский центр плодотворно сотрудничал с известной украинской певицей Натаникой и Александром Тищенко – композитором, поэтом, исполнителем, Заслуженным артистом Украины. Сегодня продюсер вместе со своей креативной и талантливой командой успешно трудится над свежим проектом – глянцевым журналом Persona.Top, в котором рассказывает о выдающихся украинцах – о людях, которые добились больших успехов, сделали себя сами благодаря настойчивости, труду и другим добродетелям, о которых, увы, многие из нас часто забывают. Это честность, порядочность, справедливость, терпение и любовь. На его страницах уже раскрыли секреты своего творчества такие люди искусства, как Виктор Павлик, Екатерина Бужинская, Гарик Кричевский, Павло Зибров, Анатолий Матвийчук, Святослав Кондратьев, Анастасия Приходько и многие другие.

– Всегда придерживаюсь мнения, что искусство не может быть политизированными. Ведь это то, что объединяет людей, делает их счастливыми. Например, всего одна песня может улучшить настроение на целый день, – заключает Игорь Мизрах. – Учёные из Великобритании и Австрии установили, что весёлая музыка заставляет нас видеть повсюду счастливые лица. Оказалось, что после прослушивания весёлой композиции гораздо чаще нейтральные и даже грустные лица люди оценивают как весёлые. Музыка способна выражать тончайшие состояния души, которые неподвластны слову. Слушая музыку, каждый человек чувствует, что она говорит с ним и говорит о нем, и говорит что-то очень важное. А в целом же искусство – это понятие общечеловеческое. Если фильм, песня, музыка или спектакль находят отклик в сердцах, все политические вопросы отпадают сами собой. Поверьте, что это большое счастье – заниматься делом, которое примиряет людей. Язык настоящего искусства без перевода и субтитров понятен в любой стране мира.

Автор: Галина Панкратьевна

Автор фото: Дмитрий Бургела

Источник: Persona.top

Новости партнера RedAxe.media